285 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Гончаров отправился в кругосветное путешествие на фрегате. Кто совершил почти что кругосветное путешествие на фрегате «Паллада»

И. А. Гончаров. Кругосветное плавание. Продолжение

Вернувшись из Симбирска, Гончаров в доме у Майкова услышал разговор о намечавшемся кругосветном путешествии военного фрегата «Паллада». Ничего экстраординарного в этом событии не было: каждый год разные корабли уплывают, прибывают — ему какое дело! Но тут была деталь, которая раззадорила Гончарова. Дело в том, что сыну Майкова предложили плыть на фрегате в качестве секретаря начальника экспедиции адмирала Путятина, а тот отказался. Вот тут Гончаров и раззадорился, решив проситься на фрегат.

Это решение «принца Леня» породивиело много безобидного веселья:
— Браво, де Лень! Вы слышали? Наш де Лень отправляется в кругосветное путешествие! Какая артистическая шутка!
Но Гончаров вовсе не шутил. Он радовался от мысли, что побывает в Китае, Индии, переплывет океан, ступит на острова, где гуляют дикари, посмотрит на эти чудеса. К нему словно вернулась молодость с ее мечтами.

Несколько дней он бегал по городу- из учреждения в учреждение, и, наконец, встретился с адмиралом, который слыл человеком привередливым и капризным. Но Гончаров произвел на адмирала хорошее впечатление, и получил назначение секретарем на два года плавания. До отплытия фрегата оставалось 40 дней, за которые надо было сделать много дел.

Майковы очень переживали за Гончарова: вдруг погибнет он в бурю, или с’едят его дикари, или змея укусит. И как он привыкнет к стуже и тропической жаре? Как переварит пищу, приготовленную корабельным поваром? Как будет обходиться без книг и журнальных новинок?

И самого Гончарова иногда бросало в жар — не погорячился ли он? Но уже ничего нельзя было изменить.
Все было готово: документы, вещи и книги, друзья и приятели расцелованы. Наконец, 7 октября 1852 года корабль покинул Кронштадтскую гавань.

До Портсмута Гончаров плыл в адмиральской каюте, так как адмирал должен был присоединиться к ним в Портсмуте. Но Гончаров заранее переговорил с капитаном, что намеревается вернуться домой. Капитан не возражал, но решающее слово было за адмиралом. Адмирал свое согласие дал, но предупредил, что по прошествии времени Гончаров пожалеет об упущенной возможности повидать мир. Смешно, но вопрос был решен, кода Гончаров посмотрел на свой багаж — чемоданы, связки книг, ворох бумаг — и подумал о том, что со всем этим ему надо будет тащиться через всю Европу. И он решил, что легче плыть дальше вокруг света.

Кругосветное путешествие Гончарова, описанное им в произведении «Фрегат «Паллада», хочется верить, знакомо читателю, поэтому не буду останавливаться на нем подробно. Скажу одно — Гончаров был первым из наших писателей 19 века, которые трезво и нераболепно посмотрели на европейскую буржуазную цивилизацию.

Напомню еще, что фрегат посетил: остров Мадейра, мыс Доброй Надежды, Канскую колонию, Индийский и Тихий океаны, порты Анжер, Сингапур, Гонконг, прибыл в Нагасаки, Манилу, острова Батан и Гамильтон. Когда фрегат вошел в Императорскую гавань, Гончаров сухопутным путем отправился в Якутск и Иркутск, а в начале 1855 года вернулся в Петербург, где произошли едва ли самые судьбоносные для писателя события. О них и пойдет речь в дальнейшем.

Кругосветное путешествие на фрегате «Паллада»

Биография И.А. Гончарова

Особой страницей, неожиданной для многих, стало кругосветное путешествие Ивана Александровича. Тем более, что в кругу друзей за Гончаровым прочно укрепилось прозвище «принц де Лень». Вот то самое «но», о котором мы говорили в начале нашей главы.

Что явилось последним толчком, поводом, который убедил «принца де Лень» отправиться в путь? В первую очередь, он был писателем, и трудился, как мы помним, над «Обломовым», в котором хотелось раскрыть глаза и поведать горькую правду о национальных недостатках и общих слабостях. Одну из них подметил еще Пушкин, заключивший: «Мы ленивы и нелюбопытны». Этот горький вывод нашел подтверждение в наблюдениях самого Гончарова: «…Сбираясь куда-нибудь на богомолье, в Киев, или из деревни в Москву, путешественник не оберется суматохи, по десяти раз кидается в объятия родных и друзей, закусывает, присаживается и т.п». Уроженец Петербурга боится побывать в недалеком Кронштадте «оттого, что туда надо ехать морем», хотя «стоило бы съездить за тысячу верст, чтобы только испытать этот способ путешествия».

Читать еще:  План-конспект занятия по рисованию (подготовительная группа) на тему: конспект ноод по рисованию для детей подготовительной группы тема: «богатыри земли русской. Проект (подготовительная группа) на тему: Богатыри земли русской

«Мы ленивы и нелюбопытны»… А ведь это ограниченное пугливое самодовольство, нежелание узнавать и учиться новому – признаки все той же обломовской лени. Лени, которую преуспевающий Гончаров начал уже обнаруживать в собственном чиновничьем существовании – «бывало, не заснешь, если в комнату ворвется большая муха ; бежишь от окна, если от него дует, бранишь дорогу, когда в ней есть ухабы . «Скорей же, скорей в путь!» – восклицал, вопреки сомнениям и робости, писатель, осуществляя важнейшую заповедь «начни с себя».

Путешествие длилось три года (1852–1855) и еще три года Гончаров работал над своими путевыми записями. Извиняющие нотки слышатся во вступлении к первому из очерков. Гончаров говорит о себе в третьем лице: «Автор не имел ни возможности, ни намерения описывать свое путешествие, как записной турист или моряк, еще менее, как ученый. Он просто вел, сколько позволяли ему служебные занятия, дневник, и по временам посылал его в виде писем к приятелям в Россию…. Теперь эти приятели хором объявляют автору, что он будто должен представить отчет о своем путешествии публике. Напрасно он отговаривался тем, что писал только беглые заметки о виденном или входил в подробности больше о самом себе, занимательные для приятелей и утомительные для посторонних людей, что потому дневник не может иметь литературной занимательности».

Вопреки опасениям «Фрегат…» увлек читателя, да так, что Гончарову пришлось дважды «дописывать» его. В 1891(!) году вышел в свет очерк «По восточной Сибири», где писатель подробнее поведал о заключительном этапе своего путешествия. Ранее появился очерк «Через двадцать лет». В нем престарелый путешественник « досказал» историю фрегата, на котором совершил путешествие, сделал смотр оставшимся в живых и, увы, умершим к тому времени участникам похода. Свои воспоминания Иван Александрович заключает советом всем читателям: «…Если представится случай идти (помните, «идти», а не «ехать») на корабле в отдаленные страны – ловите этот случай, не слушая никаких преждевременных страхов и сомнений».

Не однажды писатель рвался повторить былой поход. В 1871 году возможность представилась побывать в Америке, но Гончаров был уже стар и болен, так что не решился вновь пуститься в такое странствие. Но когда писатель скончался, на могилу среди прочих был возложен венок «от командира и офицеров фрегата «Паллада». «Фрегат “Палладу”» можно причислить к книгам, заложившим традицию путешествий в литературе русского реализма.

Путешествие помогло Гончарову написать главную книгу своей жизни – «Обломова». Книгу, которая оказалась очень нужной и «востребованной» современниками. В судьбе каждой страны есть этапы, когда люди, кто с нетерпением, кто со страхом, ожидают наступления перемен. Таким было время перед реформами 1861 года. И роман Гончарова ответил на вопросы эпохи. «… “Обломов” победоносно захватил собой все страсти, все внимание все помыслы читателей. В каких-то пароксизмах наслаждения все грамотные люди прочли “Обломова”. Без всякого преувеличения можно сказать, что в настоящую минуту во всей России нет ни одного заштатного городка, где бы не читали “Обломова”, не хвалили “Обломова”, не спорили об “Обломове”». Два ведущих критика, Н.А. Добролюбов и А.В. Дружинин, посвятили разбору романа обстоятельные статьи.

Роман был закончен единым порывом небывалого творческого напряжения. Писатель отправлялся в курортный Мариенбад лечиться от тяжких недугов. «…Я приехал сюда 21 июня, – сообщал он друзьям, выделяя курсивом подробности о своем «отдыхе», – а сегодня 29 июля, а у меня закончена первая часть Обломова, написана вся вторая часть и довольно много третьей, так что лес уже редеет, и я вижу вдали … конец». «Странно покажется, что в месяц мог быть написан почти весь роман: не только странно, даже невозможно…» – останавливался в недоумении перед собственной творческой силой Гончаров. Но объяснимо, если учесть, с каким художническим самозабвением погрузился писатель в работу: «И как принялся, если б Вы видели!» Персонажи будущей книги, как живые, вставали перед его мысленным взором. «…Узнайте, – писал он И.И. Льховскому, – что я занят… не ошибетесь, если скажете женщиной! да, ей: нужды нет, что мне 45 лет, а сильно занят Ольгой Ильинской… не надышусь, не нагляжусь».

Читать еще:  Комикс звездные войны. Комиксы по Звёздным Войнам, которые вы должны прочитать перед походом в кино

Может быть, потому что сам автор видел своих героев живыми, реальными людьми, читатели восприняли их не как литературных персонажей. Обломов воплотил давний, заветный замысел Гончарова, «с той самой минуты, как начал писать» – «изображение честной, доброй, симпатической натуры, в высшей степени идеалиста, всю жизнь… ищущего правды, встречающего ложь на каждом шагу, обманывающегося и, наконец, окончательно охлаждающегося и впадающего в апатию и бессилие от сознания слабости своей и чужой…».

Карьера Гончарова-чиновника шла меж тем своим чередом, достиг он и «степеней известных». Но! Гончаров обладал высшей смелостью: он не боялся быть непохожим на всех. Немало пострадав от запрещений и сокращений, он снова решает начать с себя и становится цензором. Должность цензора была издавна окружена пренебрежением свободомыслящих людей. В русской литературе не счесть эпиграмм на цензоров и их нелепые запреты. «Угрюмый сторож муз, гонитель давний мой», – так иронически назвал его Пушкин в своем «Послании к цензору». Вместе с тем поэт считал, что на Руси необходима система запретов на «насмешки грубые и площадную брань». И в том же стихотворении набросал портрет идеального цензора:

Можно сказать, Гончаров исполнил пушкинский завет. При его активных хлопотах были разрешены к печатанию многие рассказы и повести И.С. Тургенева, в том числе «Муму». Иван Александрович воскрешал замалчиваемое прошлое, добившись печатания полного, без купюр, собрания сочинений Д.И. Фонвизина.

Если же Гончарову-цензору что-то не нравилось в современной литературе и критике, он прямо высказывал свои мнения. Так, писатель смело критиковал кумира молодежи шестидесятых годов Д.И. Писарева, считая, что тот «злоупотребляет умом и талантом». Как видим, Гончаров не исключал «ума» и «талантливости» у своего оппонента. Вполне понятно: литератору сороковых годов не могла понравиться запальчивость и категоричность, «насмешливая брань» с которыми молодой критик нападал на «старую» литературу, на Пушкина.

Читайте также другие статьи о жизни писателя И.А. Гончарова и анализ его произведений:

Кругосветное путешествие писателя Ивана Гончарова

В октябре 1852 года писателя Ивана Гончарова, переводчика в министерстве финансов, назначили секретарем адмирала Ефима Путятина. Когда молодой писатель начал собираться в кругосветное плавание с адмиралом, в литературных кругах Петербурга отнеслись к этому с юмором: будущего автора романа «Обломов» за неспешность часто называли «принц де Лень».

Путешествуя с фрегатом «Паллада», Гончаров объехал три континента и не меньше десятка стран. В поездке он вел путевой дневник, в который вносил все, что его заинтересовало. Первый его очерк был опубликован вскоре после возвращения (в 1855 году) в журнале «Отечественные записки». Через три года сочинение вышло отдельной книгой.

По заметкам Ивана Гончарова мы подготовили для вас культурный путеводитель по семи странам Европы, Африки и Азии.

Туманная Англия

Оказавшись в Англии, команда корабля сразу же отправилась в Лондон. Из-за переменчивой погоды и туманов Гончаров опасался «нажить сплин»: «Два раза ходил смотреть Темзу и оба раза видел только непроницаемый пар». За первую неделю в Англии писатель осмотрел все «официальные» лондонские достопримечательности и стал наблюдать за жителями города, что ему было куда интереснее.

После прогулок Гончаров не мог отказать себе в удовольствии посетить местные лавочки и возвращался, нагруженный покупками: «И потом, выкладывая каждую вещь на стол, принужден сознаваться, что вот это вовсе не нужно, это у меня есть и т. д. Купишь книгу, которой не прочтешь, пару пистолетов, без надежды стрелять из них, фарфору, который на море и не нужен, и неудобен в употреблении, сигарочницу, палку с кинжалом».

Теплый воздух острова Мадера (Мадейра, Португалия)

Атлантический океан встретил путешественников легким штормом и «фонтанчиками» китов. На Мадере, куда команда фрегата высадилась 18 января 1853 года, Иван Гончаров впервые попробовал бананы: «Не понравилось мне: пресно, отчасти сладко, но вяло и приторно, вкус мучнистый, похоже немного и на картофель, и на дыню, только не так сладко, как дыня, и без аромата или с своим собственным, каким-то грубоватым букетом». Вторым гастрономическим впечатлением стали местные вина — белые и красные.

Гончаров испытал на себе, что такое поездка в паланкине. В маленькой повозке, которую несли два проводника, он отправился на прогулку. Предполагалось, что пассажир будет ехать в ней лежа, но природная любознательность не давала Гончарову покоя.

«Обожженные утесы и безмолвие пустыни» островов Зеленого мыса (Западная Африка)

К островам Зеленого Мыса корабль причалил по приказу адмирала Путятина: нужно было пополнить запасы продовольствия. Гончаров описал «черных как уголь» жителей островов и их «живописную» одежду: «В юбке, но без рубашки, а сверху через одно плечо накинуто что-то вроде бумажной шали до колен; другое плечо и часть груди обнажены. Голова повязана платком, и очень хорошо: глазам европейца неприятно видеть короткие волосы на женской голове, да еще курчавые». Занимались местные жители в основном добычей соли. На побережье устраивали бассейны: во время приливов они наполнялись морской водой, которая, испаряясь, оставляла соляной осадок.

Иван Гончаров провел здесь несколько «опытов любознательности», пробуя местные фрукты:

Маисовые плантации мыса Доброй Надежды (Южная Африка)

3 февраля 1853 года фрегат пересек экватор:

В этих местах писателя больше всего поразили местные традиции благоустройства:

Заинтересовали Ивана Гончарова и нравы местных жителей — бушменов: «Они проворны и отважны, но беспечны и не любят работы. Если им удастся приобрести несколько штук скота кражей, они едят без меры; дни и ночи проводят в этом; а когда всё съедят, туго подвяжут себе животы и сидят по неделям без пищи».

В Капштате (Кейптауне) путешественник нашел любопытные сувениры: «Я увидел в табачном магазине футлярчики для спичек, точеные из красивого, двухцветного дерева. Я сейчас же купил несколько на память о мысе Доброй Надежды».

«Родина ядовитых перцев, пряных кореньев, слонов, тигров и змей» — Сингапур

Царством вечного, беспощадного лета называет Иван Гончаров Сингапур:

Город-государство показался путешественнику «всемирным рынком», куда стекается все что только можно: «Здесь необходимые ткани и хлеб, отрава и целебные травы. Немцы, французы, англичане, американцы, армяне, персияне, индусы, китайцы — всё приехало продать и купить: других потребностей и целей здесь нет. Роскошь посылает сюда за тонкими ядами и пряностями, а комфорт шлет платье, белье, кожи, вино».

Писатель замечал, как отличаются дома у сингапурцев разных национальностей: «Малайские жилища — просто сквозные клетки из бамбуковых тростей, прикрытые сухими кокосовыми листьями, едва достойные называться сараями, на сваях, от сырости и от насекомых тоже. У китайцев побогаче — сплошные ряды домов в два этажа: внизу лавки и мастерские, вверху жилье с жалюзи. Индийцы живут в мазанках».

В интерьере богатого китайского дома Гончаров увидел прадедушку современного вентилятора: «Велели мальчишке-китайцу махать привешенным к потолку, во всю длину столовой, исполинским веером. Это просто широкий кусок полотна с кисейной бахромой; от него к дверям протянуты снурки, за которые слуга дергает и освежает комнату».

«Странная, занимательная пока своею неизвестностью» Япония

В Японию команда фрегата «Паллада» отправилась с дипломатической целью. Перед тем как предстать перед губернатором, дипломаты несколько дней обучались местным традициям. Их наставляла целая команда японцев-церемониймейстеров.

«Японцы предложили сидеть по-своему, на полу, на пятках. Станьте на колени и потом сядьте на пятки — вот это и значит сидеть по-японски. Попробуйте, увидите, как ловко: пяти минут не просидите, а японцы сидят по нескольку часов».

Однако россияне протестовали против непривычных правил: например, сидеть на полу многие отказались, взяв с собой на переговоры собственные стулья. Также не пожелали они снять обувь во дворце — предварительно сшили коленкоровые башмаки, которые надели перед входом в дом поверх ботинок. Многие путешественники оказались в неловкой ситуации, когда «бахилы» потерялись в коридорах, и они оказались на церемонии приветствия в уличной обуви.

Особенно Ивана Гончарова поразило харакири. Хотя в середине ХIХ века ритуальное самоубийство было уже большой редкостью, писатель в своих записках снова и снова возвращался к этой теме:

Бледно-зеленая чаша шанхайского неба (Китай)

В ноябре 1853 года корабль приплыл к берегам Китая. «Шанхай именно принадлежит к числу таких мест, которые покажутся хороши, когда оттуда выедешь», — писал Гончаров. Лабиринты шанхайских улочек были полны больших и маленьких магазинчиков, лавочек, лотков, совсем как на ярмарочных площадях Москвы или Петербурга. Лишь товары здесь отличались от российских — шелк, чай, фарфор.

Общение с предприимчивыми шанхайцами писатель вспоминал так:

Источники:

http://www.proza.ru/2016/07/02/1319
http://licey.net/free/12-analiz_proizvedenii_literatury_do_20_veka_dlya_sochinenii/45-russkaya_klassika_xix_veka_ia_goncharov_is_turgenev/stages/2724-krugosvetnoe_puteshestvie_na_fregate_pallada.html
http://www.culture.ru/materials/119414/krugosvetnoe-puteshestvie-pisatelya-ivana-goncharova

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector