18 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Т манн смерть в венеции краткое содержание. Томас манн — «смерть в венеции»: искушение красотой

Краткое содержание Смерть в Венеции Манн для читательского дневника

Одним из интересных произведений Томаса Манна стала новелла «Смерть в Венеции». Некоторые критики считали ее автобиографической.

Главный герой новеллы Густав фон Ашенбах — известный немецкий писатель. Его талант по достоинству был оценен весомым положением в обществе. Но когда тебе кажется, что ты уже всего достиг: славы, денег, популярности, то начинает приходить осознание, что все цели достигнуты, и стремиться больше не к чему. Жена умерла, дочь уже давно замужем и живет своей жизнью и думаешь, что остается только одно — доживать своей век. Однако Густав так не считал. После встречи с незнакомцем, случайным путешественником, он решил, что его душе нужны новые впечатления, новые странствия и отправляется в Венецию.

На пути в Венецию, на корабле, Ашенбах обращает внимание на веселящуюся молодую компанию, заводила которой был юноша в маскарадном костюме. Но приглядевшись, писатель увидел, что за ярким, пестрым одеянием, скрывается отнюдь не молодой человек, а старик. Стараясь выглядеть моложе, при помощи грима он пытался придать себе цветущий вида лица, при помощи парика — прикрыть свои седые волосы. Однако, как он ни старался, его морщины, дряблая кожа на руках выдавали его истинный возраст. Все это показалось Густаву фон Ашенбаху таким унизительным. По его мнению, старость была закономерным явлением, и стыдиться своего возраста, своей мудрости было глупо.

По приезде в Лидо, зону отдыха так популярную у туристов, Густав фон Ашенбах располагается на террасе отеля, где лениво наблюдает за шумными компаниями детей. Среди девочек, одетых в скучные монашеские одеяния, его внимание привлекает подросток. Писателю кажется, что это ОН — самый красивый мальчик, которого он когда-либо встречал! У НЕГО была гладкая, нежная, фарфоровая кожа, вьющиеся кудри, что на солнце переливались золотом. У НЕГО были самые прекрасные черты лица, идеальные пропорции тела.

Теперь как кроме подростка четырнадцати лет по имени Тадзио, из польской семьи, Густав фон Ашенбах не может думать ни о чем другом. Мальчик становится для него тем озарением света, той самой яркой вспышкой, которую он так хотел увидеть в своих преклонных годах. Писатель начинает активно следить за мальчиком, в точности знает, чем он занимается днем, старается во время прогулок мальчика постоянно находиться с ним. Ашенбах чувствует не просто симпатию к Тадзио, а влюбленность, но с этим чувством он не может справиться, да и не пытается с ним бороться, оставляя все, как есть.

Понимая, как комично может смотреться старый мужчина на фоне прекрасного юного создания, Густав фон Ашенбах принимает решение кардинально омолодить свою внешность. После работы цирюльника у него теперь новый образ – окрашенные без седины волосы, подведенные глаза. При помощи косметических средств он получает практически ровную кожу: без морщин, с легким румянцем на щеках. Стремление угнаться за молодостью – это когда-то раздражало Ашенбаха в «том молодившемся старике», теперь же он сам делал всевозможные попытки выглядеть значительно моложе своих лет.

Постепенно в Лидо становится все меньше и меньше туристов. Ходят слухи о распространении холеры в Европе, в том числе и в Венеции. Однако писателя это не пугает, он рад, что на пустынных пляжах он может спокойно гулять и созерцать своего Тадзио. Его не пугает, что мальчик может заболеть, ведь лучше пусть он умрет молодым и красивым, чем узнает, что такое старость. Поэтому Ашенбах не предпринимает никаких попыток предупредить семью мальчика об опасности эпидемии, ведь тогда ему придется расстаться со своим Аполлоном, и он его больше никогда не увидит.

В последнее время самочувствие Густава фон Ашенбаха было неважным. И тем не менее он вышел на прогулку, чтобы как всегда любоваться любимым Тадзио. Но вдруг он увидел, как его милого полубога в драке побороли рослые мальчишки. Поверженный подросток шел по берегу, и вдруг его взгляд упал на мужчину, который внимательно наблюдал за ним. От этого неожиданного взора, голова писателя тяжело опустилась на грудь. Отдыхающие, спустя некоторое время, окружили кресло полулежащего в нем господина. Но сделать уже было ничего нельзя. Знаменитый немецкий писатель – Густав фон Ашенбах – скончался. Так и закончилась извечная погоня старости за стремительно ускользающей молодостью.

Читать краткое содержание Смерть в Венеции. Краткий пересказ. Для читательского дневника возьмите 5-6 предложений

«Смерть в Венеции», краткое содержание новеллы Томаса Манна

Писатель Густав Ашенбах, именуемый со дня своего пятидесятилетия фон Ашенбахом, жарким майским вечером отправляется на прогулку по улицам Мюнхена в надежде отдохнуть и собраться с силами для плодотворной творческой работы. На трамвайной остановке около Северного кладбища он видит человека необычной наружности – белокожего, веснушчатого, рыжеволосого, с обнажёнными дёснами и белыми длинными зубами, с рюкзаком за плечами и палкой с железным наконечником в руках. Приняв его за странника, Ашенбах ощущает внутри неуёмную тягу к странствиям. Перед глазами героя проносятся красочные видения тропических болот, но он быстро обуздывает мечтательность, понимая, что ему нужно как можно скорее закончить своё творение, а не шататься без дела по свету. При этом Густав чувствует, что бесконечное затворничество в маленьком домике в горах не даёт ему двигаться дальше, а значит – нужно куда-то поехать, чтобы вернуть себе былую радость творчества.

Автор романа «Майя», повествующего о жизни Фридриха Прусского, рассказа «Ничтожный» и трактата «Дух и искусство» родился в Л. – окружном городе Силезской провинции, в семье судейского чиновника. Он рос болезненным ребёнком, учился дома и мечтал дожить до старости.

В возрасте пятидесяти лет Ашенбах уделяет много внимания самодисциплине – он обливается по утрам холодной водой и сразу же приступает к работе, чтобы не растрачивать зря накопленные во сне силы. Центральной темой своих произведений писатель делает героизм слабых. В литературе он одинаково хорошо понимает потребности как буржуазного большинства, любящего духовную общедоступность, так и современной ему молодёжи – циничной и привыкшей видеть вокруг себя одни проблемы. К зрелому возрасту Ашенбах пишет более официозно, в отшлифовано-традиционном стиле. Некоторые страницы из его книг включают в школьные хрестоматии. В пятьдесят лет он получает дворянство из рук немецкого государя.

Читать еще:  Наедине со всеми владимир познер телеведущий первый президент,академии российского телевидения. Наедине со всеми владимир познер телеведущий первый президент,академии российского телевидения Познер в гостях у меньшовой

В юности фон Ашенбах был женат на дочери профессора, которая слишком быстро ушла из жизни, оставив после себя дочь – теперь уже замужнюю.

Через две недели после описанной выше прогулки писатель отправляется на поиски приключений. В начале он останавливается на острове в Адриатическом море, но быстро понимает, что ему не нравится в окружении многочисленных отдыхающих и влажного, дождливого климата. Новой целью Ашенбаха становится Венеция, куда он едет на небольшом пароходе. В свой любимый город, всегда встречавший его чистым синим небом, писатель пребывает под пеленой дождя. Пассажиры больше часа ждут таможенного и санитарного досмотра, после чего с радостью сходят на берег.

Ашенбах нанимает гондолу, чтобы доехать до площади Святого Марка и пересесть там на вапоретто, но неприятного вида гондольер сам везёт его в сторону Лидо. Писатель на мгновение задумывается о том, что имеет дело с преступником, но мягкое покачивание волн навевает на него безмятежность, и он. спокойно доезжает до отеля. Пока Ашенбах меняет деньги, гондольер с гондолой исчезают.

После непродолжительной прогулки писатель переодевается и спускается к ужину. В холле он встречает других постояльцев отеля – людей разных национальностей, но преимущественно славян. Внимание Ашенбаха привлекает польское семейство, в котором строго одетые старшие девочки ведут себя очень чопорно, и только их брат – необычайно красивый мальчик с золотистыми кудрями выглядит крайне свободно и аристократично.

Ветреная пасмурная погода стоит в Венеции и на следующий день. Ашенбах начинает грустить и задумывается об отъезде. За завтраком он вновь наблюдает за юными поляками. Мальчик, как и положено всеобщему любимцу, спит дольше всех и приходит в ресторан последним.

Днём Ашенбах отдыхает на пляже. Он наслаждается видом моря, купальщиков, продавцов сладостей и фруктов и решает, что лучшего ему не найти. Писатель видит, как красивый мальчик идёт в сторону моря и его лицо перекашивается от ненависти при виде русского семейства. Имя прелестного ребёнка, доносящееся до слуха Ашенбаха сквозь рокот волн, звучит как Адзио, то есть Тадзио – Тадеуш.

Ашенбах вновь отдыхает на пляже, время от времени любуясь красотой Тадзио. В полдень он идёт в номер, изучает своё отражение в зеркале и думает о собственной писательской славе. После второго завтрака он встречает Тадзио в лифте, видит, насколько несовершенны зубы мальчика, с удовлетворением замечает его болезненность и то, что последний, скорее всего, не доживёт до старости.

Вечер Ашенбах проводит в Венеции. Бродя по улицам, наполненным липкой жарой и толкотнёй, он вновь решает уехать. Ещё до обеда он просит счёт у администрации отеля, но на следующее утро замечает, что воздух как будто стал свежее, и начинает жалеть о своём поступке.

За завтраком писатель негодует на официанта, пытающегося выпроводить его из отеля раньше времени. Вставая из-за столика, он сталкивается с Тадзио и мысленно благословляет прелестного мальчика. На пароходе Ашенбах впадает в уныние: ему очень тяжело расставаться с Венецией. Подъезжая к вокзалу, писатель корит себя за слабость и боится, что если он сейчас уедет из любимого города, то больше никогда его не увидит. Отправленный не в том направлении сундук разрешает мучительное томление Ашенбаха и позволяет ему вернуться на Лидо.

Двое суток Ашенбах ходит в дорожном костюме. По возвращении багажа он переодевается в привычные вещи и даже и не думает уезжать из отеля. Солнечные дни писатель проводит, нежась на пляже и совершая поездки в город, и в каждый из них он встречается с прекрасным Тадзио. Чем больше Ашенбах наблюдает за мальчиком, тем сильнее покоряется его красоте. Он начинает испытывать к ребёнку чувственное влечение.

Под влиянием любви Ашенбах создаёт миниатюрное литературное произведение. Как-то раз он долго идёт за Тадзио, но ему не хватает решимости познакомиться с предметом своего обожания. Постепенно мужчина с мальчиком начинают переглядываться. Случайно встретив Тадзио, Ашенбах не успевает скрыть свою радость. Мальчик улыбается в ответ.

На четвёртой неделе своего пребывания на Лидо Ашенбах начинает замечать, что количество отдыхающих в отеле значительно уменьшилось. В Венеции он чувствует странный запах дезинфекции.

Писателю становится мало случайных встреч с Тадзио. Он начинает ходить за ним по городу, отстаивает службу в храме, преследует его на гондоле. Из немецких газет Ашенбах узнаёт о распространяющейся по Италии эпидемии. Окружающие его люди – официант, певец – все, как один, говорят, что Венецию дезинфицируют из-за жары и сирокко, и только молодой англичанин из Бюро путешествий рассказывает, что в город пришла азиатская холера.

Вышедшая из дельты Ганга болезнь была завезена в Италию водным путём. Первыми жертвами заразы стали портовый рабочий и торговка зеленью. Затем количество странных смертей выросло до нескольких десятков случаев. Вернувшийся из Венеции австриец скончался от болезни дома, дав повод немецким газетам рассуждать о начавшейся эпидемии. Постепенно инфекция распространилась по всему городу. Люди стали сотнями умирать в тяжёлых мучениях. Страшная болезнь испортила венецианские нравы: город погряз в разгульном образе жизни, разбойных нападениях и убийствах. По мнению англичанина из Бюро путешествий, власти со дня на день объявят карантин.

Ашенбах думает о том, что если он предупредит о происходящем в Венеции мать Тадзио, то ему будет позволено коснуться рукой головы любимого. Однако это означает возвращение к прежнему образу жизни, а этого писатель страшится больше всего на свете. Ашенбах ничего не говорит полякам. Ночью ему снится бешеная пляска вокруг огромного деревянного фаллоса, заканчивающаяся неистовым совокуплением и убийством животных.

Страсть Ашенбаха выходит из-под контроля. Он красит волосы, освежает цвет лица и мечтает о том, что смерть уничтожит всё живое вокруг, оставив его наедине с Тадзио. Как-то раз, преследуя на венецианских улочках своего кумира, писатель чувствует сильную усталость. Через несколько дней Ашенбаху становится дурно. В то же утро он узнаёт, что поляки уезжают. Писатель умирает в шезлонге, глядя на прекрасного Тадзио, уходящего в море.

Смерть в Венеции

Густав Ашенбах в тёплый весенний вечер 19. года вышел из своей мюнхенской квартиры и отправился на дальнюю прогулку. Возбуждённый дневным трудом, писатель надеялся, что прогулка его приободрит. Возвращаясь назад, он устал и решил сесть на трамвай у Северного кладбища. На остановке и вблизи её не было не души. Напротив, в отблесках уходящего дня, безмолвствовало византийское строение — часовня. В портике часовни Ашенбах заметил человека, чья необычайная наружность дала его мыслям совсем иное направление. Это был среднего роста, тощий, безбородый и очень курносый человек с рыжими волосами и молочно-белой веснушчатой кожей. Широкополая шляпа придавала ему вид пришельца из далёких краёв, в руке у него была палка с железным наконечником. Внешность этого человека пробудила в Ашенбахе желание странствовать.

Читать еще:  Сценарий в музыкальной гостиной для старших дошкольников. Музыкальная гостиная приглашает «Такая разная музыка…

До сих пор он смотрел на путешествия как на некую гигиеническую меру и никогда не чувствовал искушения покинуть Европу. Жизнь его ограничивалась Мюнхеном и хижиной в горах, где он проводил дождливое лето. Мысль о путешествии, о перерыве в работе на долгое время, показалась ему беспутной и разрушительной, но потом он подумал, что ему всё же нужны перемены. Ашенбах решил провести две-три недели в каком-нибудь уголке на ласковом юге.

Творец эпопеи о жизни Фридриха Прусского, автор романа «Майя» и знаменитого рассказа «Ничтожный», создатель трактата «Дух и искусство», Густав Ашенбах родился в Л. — окружном городе Силезской провинции, в семье видного судейского чиновника. Имя он составил себе ещё будучи гимназистом. Из-за слабого здоровья врачи запретили мальчику посещать школу, и он вынужден был учиться дома. Со стороны отца Ашенбах унаследовал сильную волю и самодисциплину. Он начинал день с того, что обливался холодной водой, и затем в продолжение нескольких часов честно и ревностно приносил в жертву искусству накопленные во сне силы. Он был вознаграждён: в день его пятидесятилетия император даровал ему дворянский титул, а ведомство народного просвещения включило избранные страницы Ашенбаха в школьные хрестоматии.

После нескольких попыток где-нибудь обосноваться, Ашенбах поселился в Мюнхене. Брак, в который он вступил ещё юношей с девушкой из профессорской семьи, был расторгнут её смертью. У него осталась дочь, теперь уже замужняя. Сына же никогда не было. Густав Ашенбах был чуть пониже среднего роста, брюнет с бритым лицом. Его зачёсанные назад, уже почти седые волосы обрамляли высокий лоб. Дужка золотых очков врезалась в переносицу крупного, благородно очерченного носа. Рот у него был большой, щёки худые, в морщинах, подбородок делила мягкая чёрточка. Эти черты были высечены резцом искусства, а не тяжёлой и тревожной жизни.

Через две недели после памятной прогулки Ашенбах отбыл с ночным поездом в Триест, чтобы следующим утром сесть на пароход, идущий в Полу. Он избрал для отдыха остров в Адриатическом море. Однако дожди, влажный воздух и провинциальное общество раздражали его. Вскоре Ашенбах понял, что сделал неправильный выбор. Через три недели после прибытия быстрая моторка уже увозила его к Военной гавани, где он сел на пароход, идущий в Венецию.

Облокотившись рукой о поручни, Ашенбах глядел на пассажиров, уже взошедших на борт. На верхней палубе стояли кучкой молодые люди. Они болтали и смеялись. Один из них, в чересчур модном и ярком костюме, выделялся из всей компании своим каркающим голосом и непомерной возбуждённостью. Вглядевшись в него попристальнее, Ашенбах с ужасом понял, что юноша поддельный. Под гримом и русым париком был виден старик с морщинистыми руками. Ашенбах смотрел на него, содрогаясь.

Венеция встретила Ашенбаха хмурым, свинцовым небом; время от времени моросил дождь. Омерзительный старик тоже был на палубе. Ашенбах смотрел на него нахмурившись, и им овладевало смутное чувство, что мир медленно преображается в нелепицу, в карикатуру.

Ашенбах поселился в большом отеле. Во время ужина Ашенбах заметил за соседним столиком польскую семью: три молоденькие девочки пятнадцати-семнадцати лет под надзором гувернантки и мальчик с длинными волосами, на вид лет четырнадцати. Ашенбах с изумлением отметил про себя его безупречную красоту. Лицо мальчика напоминало греческую скульптуру. Ашенбаху бросилось в глаза явное различие между мальчиком и его сёстрами, что сказывалось даже в одежде. Наряд молодых девиц был крайне незатейлив, держались они чопорно, мальчик же был одет нарядно и манеры его были свободны и непринуждённы. Вскоре к детям присоединилась холодная и величавая женщина, строгий наряд которой был украшен великолепными жемчугами. Видимо, это была их мать.

Назавтра погода не стала лучше. Было сыро, тяжёлые тучи закрывали небо. Ашенбах начал подумывать об отъезде. Во время завтрака он снова увидел мальчика и вновь изумился его красоте. Немного позже, сидя в шезлонге на песчаном пляже, Ашенбах опять увидел мальчика. Он вместе с другими детьми строил замок из песка. Дети окликали его, но Ашенбах никак не мог разобрать его имя. Наконец он установил, что мальчика зовут Тадзио, уменьшительное от Тадеуш. Даже когда Ашенбах не смотрел на него, он всё время помнил, что Тадзио где-то поблизости. Отеческое благорасположение заполнило его сердце. После второго завтрака Ашенбах поднимался в лифте вместе с Тадзио. Впервые он видел его так близко. Ашенбах заметил, что мальчик хрупкий. «Он слабый и болезненный, — думал Ашенбах, — верно, не доживёт до старости». Он предпочёл не вникать в чувство удовлетворения и спокойствия, которое охватило его.

Прогулка по Венеции не принесла Ашенбаху удовольствия. Вернувшись в отель, он заявил администрации, что уезжает.

Когда Ашенбах утром открыл окно, небо было по-прежнему пасмурно, но воздух казался свежее. Он раскаялся в поспешно принятом решении уехать, но менять его было уже поздно. Вскоре Ашенбах уже ехал на пароходике по знакомой дороге через лагуну. Ашенбах смотрел на прекрасную Венецию, и сердце его разрывалось. То, что утром было лёгким сожалением, теперь обернулось душевной тоской. Когда пароходик приблизился к вокзалу, боль и растерянность Ашенбаха возросли до душевного смятения. На вокзале к нему подошёл рассыльный из отеля и сообщил, что его багаж по ошибке был отправлен чуть ли не в противоположном направлении. С трудом скрывая радость, Ашенбах заявил, что без багажа никуда не поедет и вернулся в отель. Около полудня он увидел Тадзио и понял, что отъезд был ему так труден из-за мальчика.

На следующий день небо очистилось, яркое солнце заливало своим сиянием песчаный пляж, и Ашенбах уже не думал об отъезде. Мальчика он видел почти постоянно, встречал его повсюду. Вскоре Ашенбах знал каждую линию, каждый поворот его прекрасного тела, и не было конца его восхищению. Это был хмельной восторг, и стареющий художник с алчностью предался ему. Внезапно Ашенбаху захотелось писать. Он формировал свою прозу по образцу красоты Тадзио — эти изысканные полторы странички, которые должны были вскоре вызвать всеобщее восхищение. Когда Ашенбах закончил свой труд, он почувствовал себя опустошённым, его даже мучила совесть, как после недозволенного беспутства.

Читать еще:  Начало программы время в ссср. «Первый канал» прояснил режим работы Андреевой в программе «Время

На следующее утро у Ашенбаха возникла мысль свести с Тадзио весёлое, непринуждённое знакомство, но заговорить с мальчиком он не смог — им овладела странная робость. Это знакомство могло бы привести к целительному отрезвлению, но стареющий человек не стремился к нему, он слишком дорожил своим хмельным состоянием. Ашенбах уже не заботился о сроке каникул, которые сам себе устроил. Теперь все свои силы он отдавал не искусству, а чувству, которое опьяняло его. Он рано поднимался к себе: едва исчезал Тадзио, день казался ему прожитым. Но только начинало светать, как его уже будило воспоминание о сердечном приключении. Тогда Ашенбах садился у окна и терпеливо дожидался рассвета.

Вскоре Ашенбах увидел, что Тадзио заметил его внимание. Иногда он поднимал глаза, и их взгляды встречались. Однажды Ашенбах был награждён улыбкой, он унёс её с собой, как дар, сулящий беду. Сидя на скамейке в саду, он шептал слова, презренные, немыслимые здесь, но священные и вопреки всему достойные: «Я люблю тебя!».

На четвёртой неделе своего пребывания здесь Густав фон Ашенбах почувствовал какие-то изменения. Число постояльцев, несмотря на то, что сезон был в разгаре, явно уменьшалось. В немецких газетах появились слухи об эпидемии, но персонал отеля всё отрицал, называя дезинфекцию города предупредительными мерами полиции. Ашенбах испытывал безотчётное удовлетворение от этой недоброй тайны. Он беспокоился только об одном: как бы не уехал Тадзио. С ужасом он понял, что не знает, как будет жить без него, и решил молчать о тайне, которую случайно узнал.

Встречи с Тадзио теперь уже не удовлетворяли Ашенбаха; он преследовал, выслеживал его. И всё же нельзя было сказать, что он страдал. Мозг и сердце его опьянели. Он повиновался демону, который топтал ногами его разум и достоинство. Одурманенный, Ашенбах хотел только одного: неотступно преследовать того, кто зажёг его кровь, мечтать о нём и нашёптывать нежные слова его тени.

Однажды вечером маленькая труппа бродячих певцов из города давала представление в саду перед отелем. Ашенбах сидел у балюстрады. Его нервы упивались пошлыми звуками и вульгарно-томной мелодией. Он сидел непринуждённо, хотя внутренне был напряжён, ибо шагах в пяти от него возле каменной балюстрады стоял Тадзио. Иногда он оборачивался через левое плечо, словно хотел застать врасплох того, кто его любил. Позорное опасение заставляло Ашенбаха опускать глаза. Он уже не раз замечал, что женщины, опекавшие Тадзио, отзывали мальчика, если он оказывался вблизи от него. Это заставляло гордость Ашенбаха изнывать в неведомых доселе муках. Уличные актёры начали собирать деньги. Когда один из них подошёл к Ашенбаху, он снова почувствовал запах дезинфекции. Он спросил у актёра, зачем дезинфицируют Венецию, и в ответ услышал только официальную версию.

На следующий день Ашенбах сделал новое усилие узнать правду о внешнем мире. Он зашёл в английское бюро путешествий и обратился к клерку со своим роковым вопросом. Клерк сказал правду. В Венецию пришла эпидемия азиатской холеры. Инфекция проникла в пищевые продукты и стала косит людей на тесных венецианских улочках, а преждевременная жара как нельзя больше ей благоприятствовала. Случаи выздоровления были редки, восемьдесят и ста заболевших умирали. Но страх перед разорением оказался сильнее честного соблюдения международных договоров и заставил городские власти упорствовать в политике замалчивания. Народ это знал. На улицах Венеции росла преступность, профессиональный разврат принял небывало наглые и разнузданные формы.

Англичанин посоветовал Ашенбаху срочно покинуть Венецию. Первой мыслью Ашенбаха было предупредить об опасности польскую семью. Тогда ему будет позволено коснуться рукою головы Тадзио; затем он повернётся и сбежит из этого болота. В то же самое время Ашенбах чувствовал, что он бесконечно далёк от того, чтобы всерьёз желать такого исхода. Этот шаг снова сделал бы Ашенбаха самим собою — этого он сейчас боялся больше всего. В эту ночь у Ашенбаха было страшное сновидение. Ему снилось, что он, покорный власти чуждого бога, участвует в бесстыдной вакханалии. От этого сна Ашенбах очнулся разбитый, безвольно покорившийся власти демона.

Правда выплыла на свет, постояльцы отеля спешно разъезжались, но дама с жемчугами всё ещё оставалась здесь. Ашенбаху, объятому страстью, временами чудилось, что бегство и смерть сметут вокруг него всё живое, и он один вместе с прекрасным Тадзио останется на этом острове. Ашенбах стал подбирать яркие, молодящие детали для своего костюма, носить драгоценные камни и опрыскиваться духами. Он переодевался несколько раз в день и тратил на это уйму времени. Перед лицом сладострастной юности ему сделалось противно собственное стареющее тело. В парикмахерской при гостинице Ашенбаху покрасили волосы и наложили на лицо грим. С бьющимся сердцем он увидел в зеркале юношу в цвете лет. Теперь он не боялся никого и открыто преследовал Тадзио.

Несколько дней спустя Густав фон Ашенбах почувствовал себя нездоровым. Он пытался побороть приступы тошноты, которые сопровождались ощущением безысходности. В холле он увидел груду чемоданов — это уезжала польская семья. На пляже было неприветливо и безлюдно. Ашенбах, лёжа в шезлонге и укрыв колени одеялом, опять смотрел на него. Вдруг, словно повинуясь внезапному импульсу, Тадзио обернулся. Тот, кто созерцал его, сидел так же, как и в день, когда этот сумеречно-серый взгляд впервые встретился с его взглядом. Голова Ашенбаха медленно обернулась, как бы повторяя движение мальчика, потом поднялась навстречу его взгляду и упала на грудь. Лицо его приняло вялое, обращённое внутрь выражение, как у человека, погрузившегося в глубокую дремоту. Ашенбаху чудилось, что Тадзио улыбается ему, кивает и уносится в необозримое пространство. Как всегда, он собрался последовать за ним.

Прошло несколько минут, прежде чем какие-то люди бросились на помощь Ашенбаху, соскользнувшему на бок в своём кресле. В тот же самый день потрясённый мир с благоговением принял весть о его смерти.

Источники:

http://chitatelskij-dnevnik.ru/kratkoe-soderzhanie/mann/smert-v-venecii
http://goldlit.ru/tomas-mann/560-smert-v-venetsii-kratkoe-soderjanie
http://briefly.ru/tomasmann/smert_v_venecii/

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector