0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Савва ямщиков служу по россии. Марфа Ямщикова: Отец ощущал себя – отшельником и борцом

Савва ямщиков служу по россии. Марфа Ямщикова: Отец ощущал себя – отшельником и борцом

© Ямщиков С. В., 2014

© ООО «Издательство Алгоритм», 2014

К моему читателю

Работая всю жизнь художником-реставратором и одновременно занимаясь популяризацией этого редкого, сложного, интересного труда, я никогда раньше не тяготел к мемуарному жанру. В книгах, статьях, телепередачах рассказывал о свежих, только что состоявшихся открытиях, выставках, научных дискуссиях. Но, видно, всему своё время. Годы, а главное болезнь, на несколько лет прервавшая моё общение с миром, заставили сосредоточиться на прошедшем и по-новому вспомнить тех, с кем благодаря профессии художника-реставратора довелось работать, дружить, иногда – конфликтовать. Люди это были замечательные, уникальные. Правда, кому-то они сегодня покажутся странными чудаками, но я-то рассчитываю, что меня будут читать люди, заинтересованные тем делом, которому посвятили себя герои этой книги. Для них главным в жизни стало сохранение памятников, традиций народа, а значит – сбережение его памяти.

Пожалуй, нет такого места, связанного с развитием древнерусской архитектуры, иконописи, литературы, где бы я ни побывал. Причем побывал не наскоком. Многие месяцы и годы прошли в работе с иконами, русскими портретами XVII – XIX веков в музейных собраниях Вологды, Петрозаводска, Костромы, Ярославля, Ростова, Переславля Залесского, Смоленска… Трудясь реставратором, я обычно только треть года проводил в Москве, всё остальное время – экспедиции, походный быт, ночёвки в палатках, домах-вагончиках, а случалось, и в крестьянских избах. Теперь уже знаю точно, что лучшее время жизни прошло в деревне Ерснёво, в доме плотника Бориса Федоровича Елупова, любовно и как-то очень просто сохранявшего рукотворные жемчужины Кижей.

Там, в тихих деревнях и древних городах провинциальной России, я открывал для себя, какой он – подлинный патриотизм, и начинал постигать мудрую философию народной жизни.

Я, выросший в бараке на Павелецкой набережной, лишённый наставничества погибшего в войну отца, опекаемый бабушкой, ибо мама с утра до вечера трудилась, чтобы не умерли мы с братом с голоду, сам занимался своим образованием и устройством в жизни. Мне бесконечно повезло на встречи с уникальными людьми, начиная с университетских профессоров и кончая выдающимися спортсменами, сотрудниками провинциальных музеев, одарённейшими реставраторами, плотниками, сохранявшими сокровища Кижей, блестящими русскими офицерами, кинооператорами, писателями и просто одарёнными натурами.

В политической науке я не сильно подкован, с диаматом и истматом в университете не «дружил», хотя основные марксистские труды изучил. На веру принять их постулаты не мог, ибо я из старообрядцев и незаконно раскулаченных. Большинство родичей сгинуло вдали от родимых мест. Дед по матери сидел и умер в селе Шушенском. До сих пор храню его письма с обратным адресом, который ранее помечал на своих конвертах вождь революции. Всё, чем мне довелось заниматься в жизни – реставрация, искусствоведение, телевидение и пресса, – было не благодаря, а вопреки. Известную балерину спросили: как-то стимулировала ли её творчество закулисная борьба? Недолго думая, она ответила, что иногда травля заставляла мобилизоваться, но лучше бы грязных склок не было. А мне всё время приходилось собачиться с министерскими чиновниками и дураками, приставленными к нашему делу. Каждое открытие, выставка, каталог, альбом, книга давались с кровью. Некоторые полупрезрительно называли меня везунчиком. Если и везло мне в работе, то исключительно по воле Божией. Наряду с тупоголовыми начальниками, довелось мне в те времена встретить редкостных людей. Прежде всего университетские учителя помогли мальчишке из бараков найти своё место в науке, а значит, и в жизни. В. М. Василенко, В. И. Лазарев, В. В. Павлов, Е. А. Некрасова, В. В. Филатов не только открыли передо мной мир прекрасного, но и научили родное Отечество любить. А Николай Петрович Сычёв, отправленный на 20 лет в ГУЛАГ с поста директора Русского музея, ещё до революции входивший в золотую плеяду русских учёных, целых семь лет занимался со мною в маленькой квартирке на Чистых Прудах. Во Пскове его первый ученик Л. А. Творогов, прошедший с наставником каторжный путь, многие годы являл мне пример мужества и преданности любимому делу. Родившийся инвалидом, обречённый на неподвижность, он до 83 лет оставался героем, которому любой кадет из «Сибирского цирюльника» в ноги поклониться должен. Он создал во Пскове первую в мире библиотеку из библиотек: от рукописей XII века из Мирожского монастыря до книжных собраний Ганнибалов, Яхонтовых, Назимовых, Блоков и других псковских семей. Американские и английские слависты восторгались его немногочисленными статьями, а в местном музее, да и в Пушкинском Доме зачастую посмеивались над странным калекой, играющим на костылях в волейбол и кормящим из скудной получки десятки собак и стаи голубей. Во Пскове же встретил я Л. Н. Гумилёва, приехавшего к здешним кузнецам заказывать крест на могилу матери. Встретил, подружился и до последних дней талантливейшего ученого и замечательного человека окормлялся от щедрот его. А сколько мне богатств подарили годы общения с К. Я. Голейзовским – прекрасным художником, учеником М. А. Врубеля и В. А. Серова, основоположником современного балета, как его именуют мировые словари хореографии. В той эпохе было немало людей высокой культуры и истинной интеллигентности.

Реставрацией икон я занимался целых двадцать лет. Это были самые счастливые годы. Будучи человеком глубоко верующим, я никогда не перестану славить подвиги таких подвижников музейного и реставрационного дела, как семья Федышиных в Вологде, Л. А. Творогова и Ю. П. Спегальского во Пскове, П. Д. Барановского, Н. П. Сычёва, Н. Н. Померанцева, жизни не щадивших во имя спасения духовного наследия Отечества.

Когда говорят, что музеи отнимали у церквей иконы, мне больно: я-то знаю, что такое труд музейщика. За нищенскую зарплату в течение семи десятилетий именно музейщики сохраняли наше духовное наследие, и очень многие при этом рисковали не только своей свободой, но и жизнью в буквальном смысле слова. Вспомним Барановского, который за свои убеждения реставратора пошёл в тюрьму. Но не надо забывать, что и духовенство тоже страдало – и в тюрьмах, и в лагерях. И больно, когда пытаются противопоставлять сегодня труд одних и веру других.

Я родился в Москве, но, наверное, давно бы сошёл с круга, если бы не проводил большую часть времени во Пскове, Петрозаводске, Кижах. Что такое Москва? Это конгломерат. Была бы она заштатным тихим городом, если бы не деловые ярославцы да костромичи, которые ещё в позапрошлом веке приспособили её для себя. Провинция – это чистота духовной жизни, которая всегда питала меня.

Трагичность нашей демократической ситуации в том, что каждый лишь думает, как бы побольше урвать, – и в столицах это захватило всех, а провинция сопротивляется этому, российская глубинка осознала, что без заботы о культуре мы просто погибнем. Да, я всегда с особым удовольствием еду и в Вологду, и в Новгород, и в Кострому, и, конечно, в Ярославль. Это спасительные оазисы после Москвы. В Москве царят мразь и запустение. Да и в Петербурге то же самое. К счастью, это не коснулось пока провинции. Москва и Петербург усиленно разлагают культуру. Провинция ей – мать, а столица – мачеха.

Затворничество последних лет открыло мои глаза на друзей истинных и случайных, относившихся ко мне потребительски, а иногда под личиной приятельства таивших зависть и даже злобу. Бог им судья, но уже сейчас видно, во что превращаются нередко одаренные от природы люди, лавируя между правдой и ложью, попирая принципы порядочности и честности и забывая время от времени перечитывать провидческие страницы гоголевского «Портрета».

Истинных друзей осталось немного, но мал золотник, да дорог. Постоянно я ощущал заботу и внимание со стороны коллег по работе в Институте реставрации, да и служащих в других реставрационных учреждениях; ни на минуту не оставлял меня без внимания Валентин Лазуткин, один из тех, на ком держалось и держится отечественное телевидение. Трогательность и деликатность уроженца тёплой, благодатной Рязанщины помогала мне преодолевать тяжелые периоды полного отчаяния. Поддерживал меня своим сибирским духом и пониманием ситуации замечательный русский писатель Валентин Распутин, а его публицистические выступления и наши беседы о судьбах родной земли надолго отвлекали меня от повседневного уныния. Присылая книги с тёплыми автографами и советами, как надо лечиться травами, Виктор Петрович Астафьев не давал мне расслабляться и потерять веру в силу мужской дружбы. Очень переживал я, когда любимый писатель, пойдя на поводу своего не всегда уравновешенного характера и запальчивости, дал повод «демократической черни» записать его к себе в единомышленники, перессорить с товарищами по перу и даже проглотить наживку с ворованными премиальными от березовского «Триумфа». Знаю, как тяжело и больно стало его раскаяние, о котором он говорил своему постоянному собеседнику и младшему товарищу Валентину Курбатову. Описывал, как снится ему часто В. Г. Распутин и всё, что связано с прошлым писательским братством.

Читать еще:  Полное имя катерины в грозе. Образ и характеристика Катерины в пьесе «Гроза» Островского с цитатами

Неистовый Савва

Стоит Россия праведниками. Савва Васильевич Ямщиков святым, конечно, не был. Чуть было не сгубил себя, предаваясь известному русскому пороку, и в результате почти 10 лет провел безвылазно в депрессии в своей квартире в Москве. Легко порой терял друзей и так же легко наживал могущественных врагов. Но он был тем человеком, на которых наша Россия держится – неистовым в страстях, с бурным темпераментом борца, яростным и бесстрашным защитником и пропагандистом русской культуры, ее православных традиций.

В роковые девяностые он был чуть ли не единственным, кто громко и отважно публично поднял голос против тех, кто пытался погубить и распродать национальные сокровища России, Савва Васильевич возродил и спас многие шедевры. Называл негодяев по именам, обличал и открыто их разоблачал. Страстно ненавидел тех, кто под аккомпанемент сладких речей про «демократию и свободу» разрушил великую страну.

«Сейчас даже отнюдь не смышленому человеку понятно, чем обернулась для России бархатистая перестроечная революция конца прошлого века, — говорил Савва Васильевич. — В повседневном труде нарабатывавшиеся многострадальным нашим народом богатства пущены были на ветер комиссарами – исполнителями воли Лениных, Троцких, Свердловых и иже с ними. Растерзанная в клочья нация сумела за короткий срок воссоздать государственную мощь, удивив мир достижениями в экономике, науке и культуре. И снова воспитанные партячейками последователи «верных» марксистов без зазрения совести прихватизировали оставшееся бесхозным народное добро. Горбачев и Ельцин, словно зазомбированные, униженно взирали на стаи предприимчивых грабителей, провозглася страшный девиз «Берите, сколько сможете утащить». И утащили, оставив миллионы людей страдающими, преждевременно уходящими из жизни, погибающими в Чечне или от ножей и пуль разгулявшейся рвани, едва сводящими концы с концами».

Особенно доставалось от Саввы Ямщикова тогдашнему министру культуры Михаилу Швыдкому. «Его пошлейшее шоу «Культурная революция» бездарно, — считал он. — О нем и говорить-то противно. Министр культуры вещает: «Музеи — кладбища культуры»; «Пушкин устарел»; «Русский язык без мата невозможен». И, наконец, договорился пигмей еще вот до чего: «Русский фашизм страшнее немецкого».

Возмутили С. Ямщикова попытки министра «безвозмездно» передать немцам Бременскую коллекцию, и он яростно против этого боролся.

«Хорошо, что Губенко подключил прокуратуру и предотвратил преступление, — отмечал Савва Васильевич. — Выступая на российском телевидении, я заявил: «Господин Швыдкой, вы не можете участвовать в спорах по поводу Бременской коллекции после вашего восхваления немецкого фашизма. Вам лучше защищать интересы Гитлера, Геринга и Гиммлера!».

При этом он решительно отметал обвинения в своей якобы ксенофобии. «Если кто-то мне скажет о моих ксенофобских позициях, могу ответить, что сегодняшнее утро начал с того, что позвонил в Ярославль Илье Борисовичу Рабиновичу — человеку, который возродил Рыбинский музей, который прошел войну, был капитаном первого ранга, — заявил Савва Васильевич. — Ему уже под девяносто лет. Он еврей, но для меня это не имеет никакого значения. Прежде всего, он человек, который служил государству как воин, а потом — как музейный работник. И таких у меня много. Нет, «господа швыдкие» — это не национальность, это каста тех, кто ненавидит нашу культуру».

Другой персонаж его неустанных и страстных разоблачений – телекомментатор Владимир Познер. Рассказывая о необыкновенных метаморфозах девяностых, С. Ямщиков отмечал, что больше всего его поразило случившееся с этим журналистом.

«Только что поносивший Америку на чем свет стоит, изничтожавший устои капиталистического мира в «Московских новостях» и других умеющих ловчить модных информационных изданиях, всегда находивший рабочее место в самых номенклатурных пропагандистских подразделениях, он самозабвенно слился в страстном телевизионном экстазе с американским до мозга костей шоуменом Донахью и стал насаждать в ничего не понимающей России заокеанские образ и стиль жизни с завидной настойчивостью, похожей на насильственные методы разведения в былые времена столь нелюбимого русскими людьми картофеля, — писал Савва Васильевич. — Помаленьку новоиспеченный телешоумен и совсем перестал вспоминать о своем советском прошлом и столь ловко мимикрировал в страстного апологета самозваных хозяев мира – американцев, что никто даже не удивился, когда он громогласно заявил о счастье своем быть американским подданным. Представьте себе на минуточку, как на главном канале телевидения США политическую актуальную программу ведет бывший советский или нынешний российский гражданин, восхваляя при этом родные отечественные ценности».

Все в Савве Ямщикове – и внешность русского богатыря, и происхождение – из семьи старообрядцев (Василий Шукшин даже хотел пробовать его на роль Степана Разина), и характер – смелый и независимый, и даже исконно русская фамилия, превратили его в настоящий символ русского сопротивления «либеральной чуме».

Помню, как после темпераментного выступления на одной из выставок, где он безжалостно громил новоявленных модернистов с «инсталляциями» из унитазов, кто-то из публики растерянно, но с явным уважением пробормотал, глядя на мощную фигуру Саввы: «Колоритный дядечка!».

И родился Савва Васильевич 8 октября 1938 года, наверное, неслучайно — в день преподобного Сергия Радонежского. Вырос же он в рабочем бараке на Павелецкой набережной, по соседству с Андреем Тарковским. Позже он станет консультантом на съемках его легендарного «Андрея Рублева». Окончил искусствоведческое отделение исторического факультета МГУ. После неудачной попытки устроиться в музеи Кремля поступил на работу во Всероссийский реставрационный центр, в отдел реставрации иконописи в Марфо-Мариинской обители.

Большую часть своей жизни Савва Васильевич провел в русской провинции, прежде всего в Пскове, занимаясь реставрационными работами произведений иконописи, обследуя музейные запасники, составляя реставрационную «Опись произведений древнерусской живописи, хранящихся в музеях РСФСР» и отбирая иконы для восстановления в Москве. За сорок с лишним лет ему удалось возродить сотни произведений иконописи, уникальные собрания русских портретов XVIII—XIX веков из различных музеев России, вернуть многие забытые имена замечательных художников. Савва Ямщиков сам, упорно и энергично преодолевая все преграды, организовывал выставки, на которых показывали новые открытия реставраторов, ставшие неотъемлемой частью отечественной культуры. На них воспитывались молодые художники, историки искусства, писатели и все те, кому дорого художественное наследие России.

Савва Ямщиков сумел в советское время познакомить современников с сокровищами частных коллекций Москвы и Ленинграда — от икон до лучших образцов авангардного искусства. Владельцы личных собраний избрали его председателем Клуба коллекционеров Советского фонда культуры. Он издал множество книг, альбомов, каталогов, опубликовал сотни статей и интервью в периодической печати, вел постоянные передачи на Центральном телевидении, снимал документальные фильмы в различных городах России и о русских сокровищах за рубежом. Смог собрать уникальную выставку ста икон «Живопись древнего Пскова», отреставрированных под его руководством.

Савва Ямщиков одним из первых в СССР стал заниматься вопросами реституции культурных ценностей, вывезенных в годы Великой Отечественной войны.

Во многом благодаря его усилиям возвращена в Псков из Германии православная святыня – Псково-Покровская икона Божией Матери. В последние годы жизни он вел активную борьбу за сохранение исторического облика древнего Пскова и заповедника «Пушкинские горы».

Я познакомился с Саввой Васильевичем в Греции, где работал корреспондентом ТАСС. Вместе с ним, еще в советские времена, мы съездили на Святую гору Афон, жили в русском монастыре Святого Пантелеймона. Для Саввы, как выдающегося знатока икон и православного искусства, эта поездка имела особое значение. После 1917 года связи Афона – земного Удела Богородицы — с Россией были утрачены. Некогда богатый и процветающий русский монастырь, основанный около тысячи лет назад, пришел в упадок и оказался буквально на грани гибели. Из трех тысяч русских насельников в нем осталось всего 27 монахов, в основном, глубоких стариков. Власти выдали им греческие паспорта, а новых насельников из России на Афон практически не пускали.

В атеистическом же СССР судьбой русского монастыря за границей, где в течение веков были собраны огромные сокровища русской православной культуры, на официальном уровне никто не интересовался.

Мы прибыли в Пантелеймонов монастырь на кораблике под характерным названием «Достойно есть». Нас тепло встретили и поселили в монастырских кельях. Днем осматривали церкви, скиты и столицу Афона Карею, а по вечерам в келью Саввы началось паломничество монахов, желавших «поговорить по душам» — гости из России тогда были в монастыре большой редкостью. Святогорцы приносили с собой густое монастырское вино в бутылках, заткнутых вместо пробки бумажкой — они делали его сами из своего же винограда. С помощью такого угощения дружеские беседы затягивались далеко за полночь. Ночь, за окном, затянутым лозами винограда, блещет под Луной гладь залива Сингитикос, а русские монахи сидят с гостями из России в тесной келье и говорят, говорят… До службы, которая в монастыре начиналась в 4 часа утра – там жили и живут до сих пор по византийскому времени.

Читать еще:  Сценарий проведения районного праздника выпускников «Парад звёзд. По всей России старшеклассники прощаются со школой — впереди экзамены, выпускной вечер и взрослая жизнь

Савва охотно рассказывал святогорцам о России, о состоянии церкви в СССР, о монастырях и, прежде всего, о Пскове и Псково-Печерском монастыре и его легендарном настоятеле отце Алипии, которого он боготворил.

Бывший офицер, участник войны, отец Алипий поднял монастырь из руин и превратил его в коммунистическом СССР в процветающую обитель. Причем, сделал это в те времена, когда Н. Хрущев, развернувший против церкви еще более жестокие гонения, чем даже во времена И. Сталина, обещал скоро «показать всему миру последнего попа». По его приказу еще оставшиеся монастыри закрывали по всей стране, а церкви безжалостно взрывали. Но когда в Псково-Печерский монастырь пришло указание Н. Хрущева его тоже закрыть, то отец Алипий категорически отказался. «У меня, — решительно заявил он партийным функционерам, — половина братии – фронтовики. Мы вооружены, будем сражаться до последнего патрона. Посмотрите на монастырь – какая здесь дислокация. Танки не пройдут. Вы можете нас взять только с неба, авиацией. Но едва лишь первый самолет появится над монастырем, через несколько минут об этом будет рассказано всему миру по «Голосу Америки». Так что подумайте сами!». Так произошло невероятное: монастырь, чуть ли не единственный в СССР, удалось отстоять, власти не осмелились послать против бывших фронтовиков в рясах милицию и солдат. Святогорцы слушали рассказы Саввы, открыв рот, с удивлением покачивая головами. В монастыре тогда не было ни радио, ни газет и они не знали, что происходит на родине…

У Саввы Ямщикова уже тогда возникла идея спасти еще и Пантелеймонов монастырь. Снимать на Афоне тогда было категорически запрещено, но мы, каюсь, совершили правонарушение, провезли через таможню любительскую кинокамеру и тайком сняли фильм о Русском монастыре. Но, увы, когда привезли его в Москву, то оказалось, что показать пленку по телевидению нельзя – качество изображения этого не позволяло. Пришлось ограничиться газетными и журнальными публикациями.

Вместе с Саввой мы посетили и проживавшего тогда в Греции легендарного коллекционера Георгия Костакиса. Московский грек, он сумел собрать самую большую в мире частную коллекцию русского авангарда. В его собрании были тысячи картин – Кандинский, Малевич, Шагал, Родченко, Филонов и многие другие. Но власти в СССР, где признавался только социалистический реализм, стали преследовать коллекционера, и Г. Костакис — у него был греческий паспорт — решил уехать.

Посетив его, Савва Ямщиков, хотя и не был поклонником авангарда, загорелся, вернулся в Москву и вскоре снова приехал в Афины, но уже с телевизионной группой. О подвижнике-коллекционере, спасителе русского авангарда, целого пласта нашей культуры был снят фильм. На этот раз это сделали профессионалы, и фильм был показан по центральному телевидению. Имя великого коллекционера при помощи Саввы Васильевича было извлечено из забвения…

Скончался неутомимый подвижник 19 июля 2009 года в Пскове, и был похоронен в Пушкинских Горах, на кладбище у храма Георгия Победоносца, рядом с могилой хранителя Пушкинского музея-заповедника Семена Гейченко и около родового некрополя Осиповых-Вульф.

Из Псково-Печерского монастыря приехали монахи и молились у его гроба всю ночь…

«Если меня спросят, — подчеркивал Савва Ямщиков, — что для меня основное, работа реставратора, чем я занимаюсь всю жизнь, работа искусствоведческая, чем я тоже занимаюсь всю жизнь, моя публицистическая деятельность, чем я занимаюсь в последние годы. Я отвечу: основное для меня – это память, которую я должен сохранить. Самое большое чувство, которое я испытываю сейчас — благодарность к Богу за то, что он дал мне прожить, к людям, которых я встретил на своем пути».

Музей имени Андрея Рублева и его обитатели

Созидатели и разрушители. Quis? Quid? Ubi? Quibus auxiliis? Cur? Quomodo? Quando?

19 июля 2009 года отошел ко Господу Савва Васильевич Ямщиков

Савва Васильевич Ямщиков
(1938-2009)

Председатель Ассоциации реставраторов России, художник-реставратор высшей категории, искусствовед и публицист, заслуженный деятель искусств Российской Федерации, член Союза писателей России, вице-президент Российского международного Фонда культуры, член Комиссии по рассмотрению вопросов о возвращении культурных ценностей Савва Васильевич Ямщиков отошел ко Господу утром 19 июля в Псковской областной больнице, где находился с 15 июля и перенес операцию.

Савва Васильевич Ямщиков родился 8 октября 1938 года в Москве. Окончил отделение искусствоведения исторического факультета МГУ. Будучи студентом Савва Ямщиков вместе со своими однокурсниками помогал известному филологу, краеведу и археографу Леониду Алексеевичу Творогову обустраивать псковское древлехранилище. В то время Леонид Алексеевич Творогов занимался иконами, фресками, архитектурой Пскова, а главное – собирал книжное наследие псковской земли. Л.А. Творогов помог понять Савве Ямщикову суть псковского искусства.
С двадцати лет начал работать во Всероссийском реставрационном центре в отделе иконописи. Центр находился в Марфо-Мариинской обители, основанной св. Елизаветой (великой княгиней Елизаветой Федоровной), построенной А.В.Щусевым и расписанной М.В.Нестеровым.
Большую часть своей жизни Ямщиков провел в русской провинции, сначала занимаясь профилактическими реставрационными работами на произведениях иконописи, а затем, обследуя музейные запасники, составляя реставрационную «Опись произведений древнерусской живописи, хранящихся в музеях РСФСР» и отбирая иконы для восстановления в Москве. За сорок лет работы ему удалось возродить сотни икон и уникальные собрания русских портретов XVIII-XIX веков из различных музеев России, вернуть многие забытые имена замечательных художников, способствовать восстановлению десятков храмов и монастырей.
Был консультантом А. Тарковского на съемках фильма «Андрей Рублёв».
Савва Ямщиков смог возродить к жизни сотни произведений искусства, собрать уникальную выставку ста икон «Живопись древнего Пскова», отреставрированных под его руководством во Всероссийском реставрационном центре, которая легла в основу псковской музейной экспозиции.
Савва Ямщиков — устроитель редкостных выставок, один из тех людей, чьё имя вот уже несколько десятилетий ассоциируется в обществе с борьбой за сохранение культурного наследия России. Организованные Ямщиковым выставки, на которых показывались новые открытия реставраторов, стали неотъемлемой частью отечественной культуры. На них воспитывались молодые художники, историки искусства, писатели и все те, кому дорого художественное наследие России.
Кроме реставрационных выставок Ямщиков сумел в непростые годы познакомить современников с сокровищами частных коллекций Москвы и Ленинграда — от икон до лучших образцов авангардного искусства. Недаром владельцы личных собраний избрали его председателем Клуба коллекционеров Советского фонда культуры. Издав десятки книг, альбомов, каталогов, опубликовав сотни статей и интервью в периодической печати, Савва Ямщиков много лет вел постоянные рубрики на Центральном телевидении, снимал редкие сюжеты в различных городах России и за рубежом.
Савва Ямщиков одним из первых в СССР стал заниматься вопросами реституции культурных ценностей, вывезенных с территорий бывших неприятельских государств в годы Великой Отечественной войны.
В последние годы жизни С. Ямщиков вел активную борьбу за сохранение исторического облика древнего Пскова, заповедника «Пушкинские горы», исчезающей Москвы.
В 2003 году вышла в свет его книга под названием «Мой Псков», в которой автор рассказывает «о тех земных праведниках, благодаря которым есть Псков…». На страницах книги напечатан исторический рассказ Натальи Ткачевой о возвращении в Псков в 2001 году прославленной псковской святыни – иконы конца XVI века «Богородица Псково-Покровская», которая в годы оккупации была вывезена в Германию.
Савва Васильевич Ямщиков — первый реставратор, получивший за двухсотлетнюю историю Российской Академии художеств ее почетную медаль, награжден орденом св. князя Московского Даниила, лауреат премии Ленинского комсомола.
Прощание с Саввой Ямщиковым состоится во вторник, 21 июля, в 11:00 в Псковском музее-заповеднике. В среду, 22 июля, в Святогорском монастыре в поселке Пушкинские Горы пройдет заупокойная лития, после которой тело Саввы Ямщикова, согласно его завещанию, будет предано земле на кладбище у храма Георгия Победоносца на городище Воронич (Псковская область).

.

Напомним, что Председатель Ассоциации реставраторов России Савва Ямщиков оценивал сохранность чудотворной иконы «Живоначальная Троица» письма прп. Андрея Рублева как вполне удовлетворительную для временного переноса на 3 дня в Свято-Троицкую Сергиеву Лавру во исполнение последней воли почившего Патриарха Алексия II. Вместе с тем Савва Ямщиков публично заявил, что таких клинических типов, как сотрудник Третьяковской галереи Левон Нерсесян, развязавший грязную провокацию вокруг рублевской «Троицы», нельзя подпускать к древнерусским иконам даже на пушечный выстрел: http://expertmus.livejournal.com/31738.html

Наш сайт публикует текст последнего выступления Саввы Васильевича Ямщикова, которое стало его духовным завещанием потомкам.

Савелий Ямщиков: Остановить разрушение русской культуры!
(Выступление на конференции «А.С.Пушкин как мировоззренческое явление национальной традиции». Москва, 10 мая 2009 года)

Читать еще:  Дом у дороги твардовский герои. В основе поэмы «Дом у дороги» повествование о горестной судьбе Андрея и Анны Сивцовых и их детей

Прошлым летом, когда готовилось телешоу «Имя Россия», была проведена подготовительная передача «Национальный интерес». Её целью было обсудить, как лучше это шоу построить, чтобы нанести как можно меньший вред России, ее именам, ее истории. Я предложил Пушкина в список обсуждаемых кандидатур не включать. Как на фестивалях, когда присваивается звание «За заслуги» по совокупности. Но меня не послушали. И вы видели, что происходило. Я знал, во что выльется это обсуждение. Я знал, что Зюганов будет представлять Ленина и одновременно будет говорить, какой Достоевский хороший писатель, забыв о том, что Достоевский написал «Бесов». Я знал, что Черномырдин, вместе с Ельциным доведший нашу Россию до того состояния, в котором она находится, будет выступать «державно».
Наиболее страшным из итогов 25-летнего нашего так называемого «постперестроечного» времени я считаю то, что за это время нас заставили потерять память. С этого началась вся эта бархатная революция, которая стоила нам не меньше жертв, чем война и революция не бархатные. Помните, с чего всё начиналось? Кого они прославляли на страницах журналов? Бухарина. Бухарина, который сказал, что большевикам имя Есенина вспоминать не нужно, что если мы будет хвалить Есенина, то не дай Бог и до Тютчева «докатимся». Это было продолжение той же самой троцкистско-ленинской революции. Чего было ждать от этих подразгулявшихся ребят? «Московские новости» Егора Яковлева говорили о демократии, а он в то же время продолжал снимать 90-серийный фильм о Ленине, обобрав все Останкино за свой сценарий. А был уже 1989 год… Уже вовсю звучали призывы к демократии – их демократии. Лиля Брик, Бухарин, прочие — социально близкие им люди.
Месяца полтора тому назад в подмосковной усадьбе в Люблино, где мы представляли книгу о русской усадьбе, у меня произошла одна встреча. Книга эта, кстати, совершенно замечательная: об усадьбах преимущественно не дворянских, а промышленников – Мамонтовых, Морозовых, Рябушинских. Там я повстречал Бориса Евгеньевича Пастернака, внука поэта, и меня потрясли его слова. Он сказал, что за последние 25 лет все усадьбы вокруг Москвы, которым посвящен этот альбом, уничтожены. Я думал, что такое происходит только в Пскове, что рядом с Москвой уничтожено только Абрамцево, а оказывается, что и другие подмосковные уничтожены.
Не буду рассказывать вам о наших бедах во Пскове. Могу сказать, что все это делается людьми, которые хотят уничтожить не Пушкинский праздник, а нашу память. У этих людей нет совести. Они могут действовать через прокуратуру, через что угодно, но самое главное — я это официально заявляю и не только с этой трибуны – речь идёт о целенаправленном разрушении, целенаправленном уничтожении памятников культуры! В течение четырёх лет со страниц всех газет, по телевидению мы говорили, что Абрамцево уничтожается по специальному плану. Удар был осуществлён руками поставленного туда директором выпускника иезуитского ватиканского колледжа г-на Пентковского. Придя на царствование, он заявил: «Духа мракобеса Гоголя в Абрамцеве не будет». Они уничтожали Абрамцево и уничтожили под корешок. Мы создали общественное движение в защиту Абрамцево, провели конференцию, где выступило более 40 человек – искусствоведы, реставраторы, священники, филологи. Что через «Московские новости» нам отвечал г-н Швыдкой? «Через полгода там будет все в порядке». Сейчас мы снимаем репортаж для Российского телевидения с Аркадием Мамонтовым. Слезы выступают на глазах, когда видишь, во что превратилось Абрамцево, о котором Павел Флоренский в 20-е годы писал дочери Мамонтова: «если будет цело хотя бы одно бревнышко, Абрамцево, Россия не умрет».
Я официально заявляю, что наш бывший министр культуры Швыдкой делал и делает все для уничтожения нашей памяти и нашей культуры (http://expertmus.livejournal.com/8850.html). Разве может быть министром культуры человек, который проводит провокативную программу «Культурная революция»? Её темы: «Пушкин устарел», «Музеи – кладбища культуры»…. И это министр говорит об этом! Он доболтался до того, что заявил: «русский фашизм страшнее немецкого». Мы сейчас объявляем движение о привлечении его к ответственности. Уже стало гулять это выражение – «русский фашизм». В России однозначно не может быть фашизма! Россия – православная страна. Я сказал-таки ему, что, вам нравится немецкий фашизм? А про печи Дахау и Освенцима вы помните? Никто ничего не слушает. Он поет и пляшет на всех каналах. А мы продолжаем терять памятники нашей культуры.
4 года мы боролись за то, чтобы достойно отметить юбилей Н.В.Гоголя. Нас кто-то в этой борьбе поддержал? Нас поддержал председатель Союза писателей Ганичев? Нас поддержал председатель Российского фонда культуры Михалков? Нас поддержали другие творческие союзы? Нас поддержал прежний министр культуры Швыдкой? Нет, он нас обвинил в том, что не Гоголь нас интересует, а материальная корысть. Какой может быть Пушкинский праздник в провинции, если в Москве Гоголевский юбилей прошел если не сказать страшно, то печально. Если идёт торжественное заседание в Малом театре, а одновременно дают премьеру фильма «Тарас Бульба» в кинотеатре «Октябрь» — значит это кому-то надо. Я, как говорится, нелюбимое дитя тоталитарного режима, но помню, как мы слушали по радио в 1952 году заседание в Большом театре по поводу 100-летия со дня смерти Гоголя. Четыре часа, и диктатор сидел все это время на сцене. У нас это все прошло более скромно. Один только новый министр культуры пришел и всё. Первый канал в этот день в программе «Время» не сказал, что сегодня юбилей Гоголя. Зато 15 минут чествовали 75-летие господина Познера. Разве показали посвящённое Гоголю заседание в Малом по телевидению? А Жванецкого юбилей три с половиной часа транслировали. И растяжка висела в зале Чайковского «Жванецкий – это Россия». Если Россия это Жванецкий, то это не моя Россия. Россия – это Пушкин, это Гоголь, это Достоевский.
Президент Путин учредил свою литературную премию 5 лет назад. Кто ее получает? Распутин, Астафьев, Белов? Нет. Жванецкий. Что вы хотите? Вот у нас вчера был круглый стол в газете «Известия» по поводу музея-заповедника «Михайловское». Я сказал, обращаясь к нынешнему министру культуры, что ему надо быть 6 июня в Михайловском. Потому что не должно быть так, чтобы общероссийский праздник вытаскивали на своих плечах только псковичи — Георгий Николаевич Василевич, новый советник губернатора по культуре Игорь Валерьевич Гаврюшкин.
А скажите, кто у нас представляет Россию на книжных ярмарках? Одни и те же писатели: Ерофеев, Быков, Попов. У нас что, берут на эти книжные ярмарки Курбатова, Золотусского, Распутина? Нет. Они только между собой встречаются. И когда мы подписали несколько месяцев назад письмо президенту по поводу того, кому предоставляется телевидение, нам ответил г-н Лошак, редактор «Огонька». Он написал: не дождетесь, господа, ваше время прошло, мы указываем, что главное.
Знайте, они будут уничтожать нашу культуру! Они радуются, что Псков уничтожают. Они радуются, что идут скандалы вокруг Пушкинского заповедника. Что канала «Культура» как действительного проводника культуры нет.
Помню 4-ый общеобразовательный канал в советские годы. Если там выступали люди, то только те, кто в своем деле был № 1. Если литературоведение – Лотман, если археология – Янин, история – Рыбаков. Что такое канал «Культура» сегодня? Это «Культурная революция», это пошлейшая болтовня в «Апокрифе» Ерофеева, человека, который написал, что русская литература – это отстой, что о ней говорить невозможно. Или же абсолютно откровенно русофобская передача г-на Архангельского, в которой на вопрос газеты, почему он приглашает людей одной национальности, он ответил: «я не виноват, что они умные» (http://arkhangelsky.livejournal.com/49144.html). Один из его умников, выдаваемый за великого знатока древнерусского искусства, г-н Лифшиц, договорился до того, что сказал о своей благодарности революции за то, что она позволила ему увидеть подлинный лик Владимирской Богоматери и «Троицы» Рублева (http://expertmus.livejournal.com/28442.html). Я бы еще две тысячи лет ждал, чтобы увидеть подлинный лик Владимирской Богоматери и «Троицы» Рублева, но только бы не было революции, которая уничтожила сколько церквей! А сколько икон было сожжено, скольких священников казнили! Если речь заходит об опере или балете, то «Культура» показывает только спектакли западных театров. А разве дождешься, чтобы канал «Культура» приехал осветить какую-нибудь серьёзную выставку?
Нас замучили современным, так называемым «посмодерновым» искусством. Всякими «пожираниями» сделанного из шоколада тела Ленина, как это делал Марат Гельман, всякими «новыми памятниками», которыми «унавожена» Москва. Вам не страшно от этих отрубленных рук, от этих «петров»? Посмотрите, во что Москва превратилась!
Нет у нашей новой «элиты», так она себя называет, совести. Они настоящую русскую культуру или ненавидят, или не знают. И если мы вместе с руководителями нашего государства и вместе с Александром Сергеевичем Пушкиным не поставим на их пути заслон, мы канем в бездну. http://pskov.novchronic.ru/253.htm

© Блог научного коллектива Музея имени Андрея Рублева.

Источники:

http://www.litmir.me/br/?b=556843&p=1
http://www.stoletie.ru/sozidateli/neistovyj_savva_987.htm
http://expertmus.livejournal.com/35507.html

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector