1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Никитина ирина анатольевна музыкальный олимп. По мне, человек может быть абсолютно в ладах со временем, но если я вижу, что у него равнодушие в глазах, то для меня это приговор

Ирина Никитина: “Снобизм — не двигатель прогресса”

Ирина Никитина — президент фонда «Музыкальный Олимп», уже много лет привозящего в Россию самых статусных музыкантов: это Андраш Шифф, Анне-Софи Муттер, Йо-Йо Ма, Венская филармония с Кристианом Тилеманном.

Другое направление деятельности «Музыкального Олимпа» — продвижение молодых лауреатов международных конкурсов как в России, так и на лучших мировых площадках.

Одноименный фестиваль, ежегодно собирающий со всего мира новоиспеченных победителей, прошел в Петербурге в 20-й раз, после чего с президентом фонда встретилась Екатерина Бирюкова.

— Поскольку мы встречаемся во время конкурса Чайковского, то первый вопрос — участвуют ли его лауреаты в вашем фестивале победителей?

— Участвовали. Не каждый раз. Но участвовали. Чайковский — такой конкурс, который стоит особняком… У него сложная история… Например, у нас выступал виолончелист Иштван Вардаи, которого мы очень полюбили. Он занял на Чайковском третье место, кажется, три конкурса назад. И мне он показался там самым интересным. За это время он уже победил на конкурсе ARD в Мюнхене, сейчас он получил очень престижную премию Листа в Будапеште, и вообще у него очень большая концертная деятельность.

В прошлом году у нас пел Ао Ли, китайский баритон, выиграв «Опералию» Пласидо Доминго, он участвует сейчас в конкурсе Чайковского. Он фантастический певец и добрейший, потрясающей души человек. Мы его уже успели показать в Карнеги-холле и еще раз на только что завершившемся «Музыкальном Олимпе». Он поет в театре Сан-Франциско. Я так понимаю, что его пригласили приехать, премия очень большая, он очень уверен в своих силах. Я очень удивлюсь, если он получит что-нибудь не первое.

— Нынешний конкурс отличается обилием сформировавшихся, довольно известных музыкантов. Я некоторых участников даже уже слышала с сольными концертами в БЗК. Как думаете, зачем им конкурс?

— В жюри сидят сейчас люди, которые дальше могут двигать карьеру. Директор Карнеги-холла — в жюри виолончелистов. Директор Люцернского фестиваля — в жюри скрипачей. Директор фестиваля в Вербье — в жюри пианистов. Это серьезные двери. И я думаю, что, наверное, многие за этим пришли на конкурс. Потом — совсем не последний момент в этой жизни — большие премии. Музыкантам тяжело зарабатывать. Особенно сейчас.

— Что изменилось в вашем фестивале за эти 20 лет?

— Конечно, изначально фестивалю было непросто. Целый фестиваль незнакомых имен! Я про себя могу сказать. Вот приезжаю в Вену, или в Берлин, или еще куда-нибудь. Хороший зал, хороший оркестр, но на афише вижу четыре незнакомых имени. Ну, Кать, честное слово, не пойду! Но за 20 лет, я считаю, мы абсолютно преодолели этот страх публики.

Публика готова к дебютам и доверяет лейблу «Музыкальный Олимп». Они знают, что идут на людей, которые находятся на взлетной полосе в своей жизни. Получение премии на конкурсе — это не конец, а начало. Это огромный трамплин, огромные ожидания. И по-человечески необходимо сразу им давать хорошие концерты в хороших залах с хорошими оркестрами. Очень важно показать, что их ждут.

У нас сложился определенный костяк публики, которая на каждый концерт ходит. У нас есть еще такая придумка — приз зрительских симпатий. И для некоторых это прямо стало жизненно важным — ходить, всех отслушивать, ставить свои крестики. У фестиваля есть и постоянная западная публика, которая специально на него приезжает. За 100 человек. Есть клубы друзей в Нью-Йорке, в Швейцарии, сейчас организуем такой в России.

Для меня наш фестиваль — это такая информационная телетайпная лента: что случилось в конкурсном мире за год. Дайсин Касимото или Саяка Сёдзи, например, играли один конкурс, на следующий год снова побеждали где-то еще, потом третий. Иштван Вардаи тоже каждый год приносил какие-то новые победы. И некоторых мы от трех до четырех раз показывали. Но это редкий случай.

Почему мне интересны конкурсы? Конечно, у конкурсной системы есть плюсы и минусы. Но дело в том, что концертная жизнь требует огромной выносливости. Душевной, психологической, физической. Я сижу на концерте в Токио, и мне не важно, когда и во сколько прилетел артист из Нью-Йорка. Мне важно, что я пришла на этого артиста и ему есть что мне сказать. И если человек пробивается сквозь эту конкурсную мясорубку, то он, скорее всего, готов к такой работе. Это одна из плюсовых сторон конкурсной системы.

— Неполиткорректный вопрос. Большое количество восточных имен на конкурсах — для вас проблема или нет?

— Вы знаете, когда меня спрашивают, за Запад я или за Восток, я отвечаю: я за музыку. Огромная, конечно, идет армия азиатских музыкантов. Причем если лет 20 назад нас это… не то чтобы коробило, но удивляло, то сейчас уже не удивляет вообще. Корейские, китайские певцы — Катя, как они относятся к дикции, к произношению! Как он шлифуют любой язык!

Я помню, мы пригласили девочку-кореянку Сун Янг Сео, она, кстати, победила на прошлом конкурсе Чайковского. И она мне пишет, что очень хочет выступить с «Письмом Татьяны». У меня легкий ужас и недоверие. Кореянка поет «Письмо Татьяны» с оркестром Мариинского театра! Я пишу — может, можно что-то другое? Но она так просила, что мое сердце дрогнуло.

Читать еще:  Где родился андерсен в каком городе. Где жил Ганс Христиан Андерсен? Биография Ганса Христиана Андерсена – история мальчика из бедной семьи, который благодаря своему таланту прославился на весь мир, дружил с принцессами и королями, но всю жизнь оставался

Короче говоря, вышла девушка, да еще в таком платье, знаете, раньше в парткомах висели такие плюшевые шторы темно-красного цвета, я вжалась в кресло. И это длилось ровно до тех пор, пока она не пропела первые два слова. Чистейший русский язык! Прочувствовано каждое слово! До сих пор не могу это забыть.

— То есть какие ваши прогнозы? Классическая европейская музыка спасется на Востоке?

— Классическая музыка спасется там, где будут больше заниматься детьми. В европейской школе сейчас явный провал, детьми занимаются мало. Любая школа для одаренных детей вызывает большую социальную критику. Как это мы кого-то выделяем?! Я могу сказать, что в Швейцарии это сплошь и рядом. В Германии чуть полегче. Это не демократизм, а псевдодемократизм. Так нельзя. Дети должны рано получать образование. Потому что то, что ребенок не получит в детстве, он практически уже не наверстает. Я имею в виду технику, ту же дисциплину.

А азиаты — да, очень дисциплинированные и работоспособные. И как только они приезжают в Европу — я этот феномен все время наблюдаю, — они свое лучшее сохраняют, но и впускают в себя новое. Они очень быстро все воспринимают. У меня уже сейчас нет такого ощущения, которое было 20—30 лет назад, что они играют чужую музыку. У них есть мотивация — выжить и вырваться, которой у европейцев нет. И они совсем не снобы. Снобизм у эстетов — это, наверное, хорошо. Но снобизм — не двигатель прогресса.

— Главным событием прошлого московского сезона стал организованный «Музыкальным Олимпом» приезд Венского филармонического оркестра с Кристианом Тилеманном за пультом с полным симфоническим циклом Бетховена. До сих пор не верится, что это было.

С тех пор ситуация сильно изменилась — кризис, санкции, опасливое отношение к России. Возможен ли был бы такой проект в этом году?

— В первую очередь, я должна сказать, что этот проект — действительно счастье для меня. Мне хотелось привести венцев, чтобы они показали что-то стоящее, что у нас давно не звучало. Как ни странно, цикл всех симфоний Бетховена если и звучал у нас, то разрозненно. А так, чтобы за несколько дней шквал бетховенской музыки, — конечно, это очень сильное впечатление. Мы очень подружились с Тилеманном. Это один из сложнейших характеров среди нынешних дирижеров. Несговорчивый, категоричный, бескомпромиссный. Мне он очень интересен как абсолютной честности музыкант. Таких мало осталось. Он очень самодостаточный. Я думаю, это помешало ему занять место шефа Берлинской филармонии. Но я за него не расстроилась. Потому что у него потрясающий оркестр — Дрезденская Штаатскапелла. Только что я слушала их на Пасхальном фестивале в Зальцбурге. Звучат превосходно!

Московский тур был очень сложен организационно, когда мы встретились, то все были очень напряжены, а расстались как глубоко любящие и понимающие друг друга люди. Настолько эта неделя все перевернула. Мы с Тилеманном очень много времени провели вместе, ходили по музеям, забавно пообедали в тот день, когда все рестораны карточки не принимали, потому что Мастер-банк закрылся, помните?

После поездки в Россию он захотел попробовать русский репертуар — чего вообще никогда не делал. И сейчас на Пасхальном фестивале в Зальцбурге дирижировал Шестую Чайковского и концерт Шостаковича с Николаем Цнайдером. Можете представить, какая метаморфоза с ним произошла!

— Да, он же стойкий приверженец австро-немецкой классики.

— Я представляю, как здесь бы прошла эта Шестая Чайковского! Наверное, она бы просто разделила слушателей на два лагеря. Жестких. Он продирижировал это так, как мы вообще не можем себе представить. Полностью разрушил привычное представление о Чайковском.

Он на пресс-конференции сразу заявил, что Чайковский — совсем не такой сентиментальный композитор, каким его привыкли представлять. И действительно, нигде не было такого, чтобы душа рвалась на части. Вот этого наполнения, расширения, раздвижения, как на аккордеоне, — этого не было. Наоборот, он все высушил, выстроил, к концу финала было ощущение какой-то центрифуги, казалось, он почти ускоряет. Как будто супергольфист с какого-нибудь первого поля взял и через все поля попал в эту последнюю лунку. Вы не понимаете, как это возможно, но вас это все равно пробивает.

Мы ведем с ним переговоры. Сейчас прорабатываем возможность привезти Дрезденскую Штаатскапеллу. Этот оркестр очень давно у нас не был. Они в прекрасной форме. Думаю, у нас получится.

— Как сейчас реагируют западные артисты на приглашения из России?

— Абсолютно нормально. У нас только с Эвелин Гленни ровно год назад была такая ситуация, с которой я, честно говоря, первый раз в жизни столкнулась. У нас во время фестиваля обязательно проходит мастер-класс. И, кроме того, артисты участвуют в социальных программах: одна группа едет в детский дом, другая — в Кресты, третья — в хоспис для стариков. Когда мы только начали это организовывать, то я думала, что будут подхалтуривать. И потом услышала, как потрясающая французская скрипачка Солен Пайдасси, победившая на конкурсе Маргариты Лонг и Жака Тибо, играла перед шестью детишками, которые уже были совсем в кроватке. Она играла лучше, чем на концерте!

Так вот, в этом году у нас были мастер-классы Захара Брона и Эвелин Гленни, с которой мы давно дружим, первыми когда-то привезли ее в Россию. И когда мы заключали с ней год назад договор, то неожиданно выполз пункт про форс-мажор, где говорилось, что если Министерство иностранных дел Великобритании сочтет, что в этот момент Россию посещать опасно, то мы все равно обязаны ей заплатить гонорар.

Ну, я, конечно, вскипела, это немыслимо! Вообще обычно форс-мажор — это стихийные бедствия. Наводнение, пожар. А тут менеджер ее испугался, может, у нас через год будет война, танки, Майдан. Я написала им, что музыка — вне политики.

Читать еще:  Мертвые души описание помещиков плюшкин. Плюшкин в поэме “Мертвые души”: анализ героя, образ и характеристика

— Вы действительно так считаете?

— Я считаю, что музыку, безусловно, можно пытаться сделать политическим рычагом, и мы очень много знаем тому примеров…

— …весь XX век.

— Да. Но. Можно же, например, сказать «Мы за мир», а можно «Мы против войны». Я считаю, что лучше быть «за», чем «против». Против — это, скажем так, несозидательно.

Ирина Никитина

  • Ведущая, Музыкант
  • Дата и место рождения: 5 сентября 1962 (57 лет), Ленинград, СССР

Участвовала 2

Ее коллеги по цеху

Видео 1

Российская пианистка, общественный деятель и композитор Ирина Никитина. Известна в музыкальных кругах как президент фонда «Музыкальный Олимп». Телезрители знают ее как создателя музыки для мультсериалов «Грузовичок Лева», «Умные машинки», «Смарта и чудо-сумка» и др.

Биография Ирины Никитиной

Ирина Анатольевна Никитина родилась в Санкт-Петербурге, в семье известного виолончелиста, профессора Анатолия Никитина. А ее мама – физик-аналитик, бывший преподаватель института.

С раннего возраста Ирина решила, что должна стать пианисткой и настойчиво шла к своей цели. После школы она поступила в Санкт-Петербургскую государственную консерваторию на специальность «фортепиано» и окончила ее в 1987 году. За учебой последовали еще два года практики в Чехии у известных профессоров.

Творческая карьера Ирины Никитиной

В период с 1983 по 1995 годы Ирина активно занимается концертной деятельностью в качестве пианистки, выезжая на многочисленные гастроли по всему миру. Она стала лауреатом международных музыкальных конкурсов в Женеве (1986) и Париже (1986). Выпустила 15 альбомов.

В 1995 году по инициативе Ирины в Петербурге создается Международный фонд «Музыкальный Олимп», благодаря которому в России проходят гастроли известных зарубежных музыкантов (Андраш Шифф, Анне-Софи Муттер, Йо-Йо Ма, Кристиан Тилеманн и др). Сама Ирина становится его бессменным президентом. Под управлением Ирины фонд занимается продвижением молодых музыкальных талантов как в России, так и за ее пределами.

Первым успешным проектом фонда стал одноименный международный фестиваль, концерты которого проводятся в Санкт-Петербурге, в «Карнеги-холле» в Нью-Йорке, в Тонхалле в Цюрихе, в Берлинской филармонии и других залах мира.

Ирина Никитина Хефлигер – лауреат Национальной премии общественного признания достижений женщин России «Олимпия» за 2001 год «За большие заслуги в популяризации музыкального искусства в России и поддержку молодых российских дарований». В 2013 году в Национальном пресс-центре в Вашингтоне Ирине Никитиной была вручена премия Silver Archer USA «За установление межкультурного диалога, укрепление культуры партнерства в общемировом масштабе».

В 2014 году Ирина впервые принимает участие в создании детского мультсериала в качестве композитора. В дальнейшем она продолжает заниматься этой деятельностью.

Является членом Попечительского совета Международного телевизионного конкурса юных музыкантов «Щелкунчик» на телеканале «Культура».

В 2016 году Ирина Никитина стала автором и ведущей программы о классической музыке «Энигма» на телеканале «Культура». В госте к Ирине приходят такие выдающиеся музыканты современности, как альтист Юрий Башмет, дирижеры Марис Янсонс иВладимир Федосеев, пианист Даниэль Баренбойм и многие другие.

Личная жизнь Ирины Никитиной

Первым мужем Ирины Анатольевны стал российский виолончелист, дирижёр, музыкальный педагог Сергей Ролдугин.

В начале 90-х годов XX века Ирина Никитина переехала жить в Швейцарию. Была замужем за скрипачом, исполнительным директором и художественным руководителем Люцернского фестиваля Михаэлем Хефлигером. В 1991 году у Никитиной и Хефлигера родилась дочь Анника.

Нынешний супруг Ирины Никитиной — директор и генеральный продюсер телеканала «Культура» Сергей Шумаков .

Хозяйка «музыкального Олимпа». Телеведущая Ирина Никитина — о своих героях

Палец, изменивший судьбу

Валентина Оберемко, «АиФ»: Ирина Анатольевна, вы, что называется, родились с музыкой: ваш отец — известный виолончелист, вы выбрали карьеру пианистки. А если говорить о людях, от классики далёких, то с какого возраста нужно учиться понимать музыку?

Ирина Никитина: На самом деле я мечтала быть балериной. Но папа сказал: «Пусть играет на рояле. Балет — это адский труд и ранняя пенсия». Вот я и стала заниматься музыкой.

А ещё на меня очень сильно повлияло то, что я родилась в Ленинграде. Я истинная петербурженка в нескольких поколениях. И я бы не стала такой, какая есть сейчас, если бы родилась в Москве. Для меня это разные планеты. Петербург — абсолютно европейский город, а Москва — истинно русский, Петербург больше интроверт, ему присуща тайна, мистика. Москва — экстраверт, там любят кураж и эпатаж.

Что касается понимания музыки, прекрасно, если ребёнок слышит её ещё в утробе матери. Это хорошо и для ребёнка, и для взаимоотношений с ним. Ведь атмосфера, в которой растёт ребёнок, формирует его миропонимание. Моя дочь так росла. Я была вся в музыке, после родов прямо в палате на синтезаторе в наушниках разучивала программу, которую через 6 недель играла в Мюнхене в прямой трансляции по Баварскому радио. А дочка в это время лежала в детской сумке за кулисами.

— В 30 лет вы поменяли свою профессию, стали организатором концертов, продюсером. Почему случился такой поворот?

— Я сломала палец на руке — пришлось как пианистке выйти на пенсию. Но тут же придумала себе дело. Ещё когда сама побеждала на конкурсах, заметила, что молодым музыкантам не так-то просто заявить о себе миру. У меня появилась идея фестиваля «Музыкальный Олимп», который объединит победителей конкурсов, проходящих в разных странах мира по разным специальностям. Вот так и образовался «парад победителей», как неофициально называют наш фестиваль. Как 25 лет назад, так и сейчас, несмотря на Интернет и соцсети, для карьеры артиста очень важны, например, правильные концертные залы. Именно поэтому мы уделяем большое внимание организации выездных концертов фестиваля, которые ежегодно проходят в Петербурге, в Берлинской филармонии, нью-йоркском Карнеги-холле, цюрихском Тонхалле, в сингапурской «Эспланаде» — залах, афиши которых говорят сами за себя.

Читать еще:  Тимуровское движение в детской литературе. Тимуровское движение: прошлое и настоящее первых добровольцев ссср

— В 2013 г. в Вашингтоне вы получили премию «За установление межкультурного диалога…». Сегодня в условиях санкций этот межкультурный диалог стало устанавливать сложнее?

— Санкции в основном влияют только на бюджеты. Я же общаюсь в сфере культуры, музыки, где отношения между людьми более человечные. И говорим мы на языке, на который никакими санкциями не повлиять — ведь в музыке либо фальшиво, либо нет. Это правило едино для всего мира. Да, Москва, Нью-Йорк, Токио — это разные культуры, разные части света, но концертные афиши в этих городах во многом схожи. Их объединяют имена исполнителей, названия произведений.

Терапия музыкой

— Вы признались, что в России, включив телевизор, через некоторое время начинаешь ощущать некое отупение. Как думаете, в чём проблема: в производителях или всё-таки в зрителе?

— Сперва надо для себя определить: телевидение — это способ развлечения или способ познания? Я, например, считаю, что телевидение — это прежде всего познание, окно, с помощью которого можно попасть туда, куда мы вряд ли попадём. Российское телевидение вышло из советского, где были замечательные программы — «Кинопанорама», «Музыкальный киоск», знаменитый «Клуб кинопутешествий» или «В мире животных». Это эталоны! Раньше были немыслимы передачи, где с жаром обсуждают чужую жизнь, что сегодня с интересом смотрят те, кто не в ладах со своей собственной. Обидно, что мы начали создавать множество ка`лек с западных программ, нацеленных именно на развлечения. Что касается зрителя, я думаю, это обоюдная проблема: производитель хочет угодить зрителю, а зритель не хочет думать.

— Но вы сами ведёте программу «Энигма» на телеканале «Культура»…

— Канал «Культура», который я глубоко уважаю, пригласил меня создать авторскую программу. Для меня было важно, чтобы для зрителей каждая встреча с моими героями стала событием. Со многими из них у меня давние дружеские отношения. Но вот, например, с певцом Андреа Бочелли мы встретились впервые. Нас предупредили, что 30 минут, которые он выделил для съёмки, — это максимум, на что можно рассчитывать. Накануне я по­смотрела его интервью и пришла в ужас: на лице всегда явное неудовольствие, ответы односложные. Но когда мы встретились, то проговорили с ним больше часа и расстались друзьями. Или доктор Кончетта Томайно — музыкальный терапевт, человек, одержимый своей необыкновенной профессией: людей лечат музыкой, пытаются общаться с очень больными пациентами (болезнь Паркинсона, например) с помощью звуков. Когда у больного теряется связь с реальностью, закрываются каналы памяти, музыка — единственный способ, с помощью которого можно с ним взаимодействовать. Эту профессию необходимо развивать в России, она действительно помогает, и не только тяжелобольным пожилым людям, но и детям с аутизмом.

— В программу не планировали пригласить Владимира Путина? Ведь вы с президентом знакомы.

— Думаю, что президент относится к музыке с очевидным пониманием и уважением. В стране делаются серьёзные шаги для развития искусства: появились и проектируются новые театры, концертные залы, например «Зарядье» в Москве или грандиозный проект нового зала филармонии в Екатеринбурге, созданный Архитектурным бюро Захи Хадид из Великобритании. Но полагаю, что президент слишком занят, поэтому мы не будем беспокоить его приглашением на интервью.

Фейсконтроль для таланта

— Недавно режиссёр Николай Бурляев в «АиФ» сказал, что культуру надо выводить из рынка. Поддерживаете?

— Если её выводить, всё должно быть gratis, бесплатно. Как только появляются деньги, это уже рынок. Артисту за выступление платили всегда — и в царское время, и в советское. Бах писал по музыкальному произведению каждую неделю, это была его работа. Но, несмотря на рыночные отношения, он писал гениальную музыку. Так что дело не в рынке, а в моральных принципах. Меня возмущало, когда я точно знала, сколько платят конкретному артисту за рубежом, но вот он приезжает в Россию по приглашению част­ного лица, и за это ему дают в 10 раз больше. Получив один раз баснословный гонорар, артист начинает и дальше требовать в нашей стране таких же денег. Такой рынок аморален. Нравится тебе артист — заплати ему обычный гонорар, а потом скажи: «Давай я тебе что-нибудь подарю». Есть фестивали, например знаменитый Зальцбургский фестиваль, где всем участникам платят весьма умеренные гонорары. Но самые именитые артисты туда охотно едут, потому что это престиж, само приглашение в Зальцбург уже является знаком признания.

Сегодня появилась ещё одна рыночная тенденция, которая, к сожалению, создаёт дополнительные препоны для музыкантов. Звукозаписывающие компании начали создавать облик артиста: он должен быть секси, стройным, стильным. Конечно, особо выдающиеся таланты пробьют себе дорогу, но просто хороший музыкант может никуда не попасть, если его внешность не соответствует стандартам. Изъянов быть не должно! К примеру, Анна Нетребко — один из потрясающих брендов нашего времени, в ней сошлось всё: и талант, и внешность, и характер. На подходе — певица Аида Гарифуллина и пианист Даниил Трифонов, но всё-таки они исключение.

— Вы называете себя человеком мира, но когда-то отказались жить в Германии, потому что ваш дедушка погиб на войне.

— Когда я выходила замуж за папу своей дочки, который жил на тот момент в Мюнхене, я категорически не хотела туда ехать. Предложила нам всем поселиться в Швейцарии. Это было 30 лет назад, с тех пор я объездила множество стран и континентов и имею друзей практически во всех уголках планеты. И всё благодаря музыке! Ведь музыканты — это вечные странники, гастролирующие по миру, чтобы дарить людям красоту.

Быть человеком мира для меня — это значит уважать другие культуры и находить пути взаимопонимания. Что мы и стараемся делать через наши музыкальные проекты.

Источники:

http://www.classicalmusicnews.ru/interview/irina-nikitina-snobizm-ne-dvigatel-progressa/
http://www.vokrug.tv/person/show/irina_nikitina/
http://aif.ru/culture/person/hozyayka_muzykalnogo_olimpa_televedushchaya_irina_nikitina_o_svoih_geroyah

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector