17 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Молокане: пришельцы в армянских горах. Молокане из Фиолетова: как живут русские протестанты в Армении

Центр поддержки русско-армянских стратегических и общественных инициатив

Известная российская писательница Наринэ АБГАРЯН на своей страничке в Facebook прокомментировала
и дала ссылку на статью из журнала GEO о молоканах, проживающих в Армении

“Молокане. Век живу, век удивляюсь, как такое может быть, чтобы в России не знали о них. А ведь не знают.

Наичудеснейшие, наидостойнейшие люди. Царская Россия многое потеряла, выселив их в свое время на окраины империи. Часть моего прошлого, часть моей души, часть моей Армении. Молокане.”, — написала Н.Абгарян. И мы “пошли” по ссылке.
Автор статьи Петр Вайль не случайно приехал в Армению — его мать была из армянских молокан. Подкупила надпись под одним из снимков, сделанных талантливым фотографом Сергеем Максимишиным: “Светловолосые и голубоглазые дети из общины русских молокан кажутся в армянских горах пришельцами. Так и есть: молокане пришли сюда в 1840-х годах. Они так и не смешались с местным населением”.
. В каком году Вайль посетил молоканские села Армении — неизвестно, так что, возможно, некоторые люди, о которых он упоминает в статье, в том числе и представители “иерархии”, покинули насиженные места или даже этот бренный мир, в истории которого молокане всегда будут оставаться неким “белым пятном”, непознанным и до конца неразгаданным.

“Где еще есть компактно проживающие общины
русских людей, триста лет непьющих?”

Сейчас мне уже кажется, что этого не было. Не может быть таких мест, таких людей. В XXI веке немыслимо столь полное погружение куда-то в начало XIX столетия. Тут фотоаппарат не то что запретен (а он-таки часто запретен), но даже и не уместен. “Неловко как-то, — сказал мне Сергей Максимишин, — я же не папарацци”. Все-таки — всегда с разрешения — он снимал. Наверное, есть места еще дальше в глубь жизни — где-нибудь в Австралии, в Южной Америке, но эти-то часах в трех езды от Еревана, в горах между Дилижаном и Ванадзором, в селах Фиолетово и Лермонтово. А главное — в этой Австралии ведь чужие. А эти — свои. Мои.
Мои дальше некуда. Русские молокане в Армении — это прошлое моей семьи. Я возил с собою фотографию своего прадеда Алексея Петровича Семенова и его жены Марии Ивановны, живших в Армении. Показывал молоканам, и они теплели, даже угрюмый фиолетовский пресвитер Николай Иванович Суковицын. Не настолько, правда, потеплел, чтобы сфотографироваться. Но в собрание допустил, сказав: “Братья и сестры, у нас гость, Петр, его мать из наших”.
Мать моя действительно выросла в молоканской семье. Наш предок, тамбовский помещик Ивинский, увлекся идеями молокан, распустил крепостных, отказался от собственности и ушел в секту Семена Уклеина, сменив в его честь фамилию на Семенова. В 1830-1840 годы тамбовские молокане перебрались в Армению, как раз тогда занятую Россией. Там мой прадед жил в Еленовке — теперь это город Севан у одноименного озера. Оттуда его сын, мой дед Михаил, уехал в Туркмению, где родилась и выросла моя мать — но это уже другая история.
На обратной стороне прадедовской фотографии надпись: “На память родным в Асхабад, 8 августа 1894 года, Еленовка. Снято 3 октября 1889 года”. Пышно-бородый прадед с молодецкими усами — в длинном сюртуке-сибирке, прабабка в платке и белом переднике. Чинные.
Молокане, возникшие в России во второй половине XVIII века, были чем-то вроде православного протестантства. Их самоназвание — духовные христиане. Слово “молокане”, которое посторонние возводят к тому, что эта секта употребляет в пост молоко, — из Первого послания апостола Петра: “Как новорожденные младенцы, возлюбите чистое словесное молоко”. Они сами — без посредников-церковников — читают и толкуют Писание. Общину возглавляет выборный пресвитер. Нет попов, нет церкви, нет икон, нет креста — как созданий не Божеских, а человеческих. Крест, к тому же — орудие врагов Христовых. Оттого молокане и не крестятся, и крестины называют “кстины”. Крещение водой отрицается — отсыл к словам Иоанна Предтечи: “Я крещу вас в воде в покаяние, но Идущий за мною. будет крестить вас Духом Святым и огнем”.
У молокан — несколько толков, подвидов, и сейчас в движении преобладают радикальные прыгуны, сильно потеснившие так называемых постоянных, более умеренных. Прыгуны — оттого, что “входя в дух” (в молитвенный экстаз), подпрыгивают, воздевая руки, и произносят нечто на неведомом языке. Это я видел на собраниях в Фиолетово — о чем позже.
Зажиточность у молокан всегда считалась добродетелью, они невероятно трудолюбивы и добросовестны, законопослушны и миролюбивы (в Фиолетово помнят лишь одно убийство, да и то в драке — умышленного же не было никогда). Наконец, они не пьют. Где еще есть компактно проживающие общины русских людей, триста лет непьющих? Моя мать, прошедшая фронт врачом-хирургом, умудрилась сохранить отвращение к алкоголю, отчего я много натерпелся в молодости.
Пресвитер прыгунов Николай Иванович — гладкий прямой пробор, глубоко посаженные внимательные глаза — считает, правда, что нынешние разболтались. “Как молодежь? — Да не очень. Балуются. — Попивают? — Да бывает. — А погуливают? — Да нет, даже пьяный к жене идет. — А как женятся? Родители договариваются? — Нет, родители только согласие дают, а так по любви”. По любви-то, может, и по любви, но без общины, без воли пресвитера здесь не делается ничего серьезного.
Без иерархии невозможна никакая организация. Молокане отвергли священников, храм, церковное устройство — однако взамен создалась другая, но тоже структура. Даже еще более жесткая, поскольку в обычном православии власть распределяется между разными уровнями, здесь же выстраивается та самая вертикаль, о которой мечтает российское руководство. Все — семейные, рабочие, общинные дела — совершается только с одобрения пресвитера. Сельский староста Фиолетово, то есть официальный глава администрации, Алексей Ильич Новиков, в доме которого мы жили, спокойно говорит: “У меня власти примерно процентов десять, остальное — у Николая Ивановича”.
Инструмент давления, способ наказания — отказ в совершении обряда: брака или кстин. Фактически исключение из собрания. Алексей Ильич когда-то посмел развестись с женой. Разводов здесь не признают. Как сказал нам Новиков: “Я у них получаюсь пролюбодей”. Он перешел к постоянным, на собрания ездит в Дилижан. Его 33-летний сын Паша не женат, мы спросили почему, и услышали в ответ историю словно из каких-то старых книг. У Паши был пятилетний роман с местной девушкой, но ее не отдали за сына “пролюбодея”, она вышла за другого. И никто в селе за Пашу не выдаст.
Вообще молоканские нравы стали за последние десятилетия суровее. Это понятно: современная жизнь с ее доступными соблазнами грозит размыванием, разрушением старого уклада, и чтобы выжить, нужно обособляться еще более. Вот культурологическая коллизия: чем выше уровень цивилизованности, тем больше вероятность исчезновения; сохранение уникального человеческого вида связано с ужесточением своего и отторжением всего чужого.
Когда-то в Фиолетово был клуб, сейчас бетонный куб с выбитыми стеклами пуст. В прежние времена молодежь ходила туда в кино и даже на танцы. Вот женился — все, с ерундой покончено. Теперь ходить некуда, да и порядки строже. Телевизоров не держат. Только у “пролюбодея” Новикова над крышей вызывающе торчит спутниковая тарелка. Мирского чтения почти не встретишь. Зато на столе в каждом доме прыгунов — непременно три раскрытые книги. Это не значит, что их читают ежедневно, но они лежат в полной готовности: Ветхий Завет, Новый Завет и “Дух и жизнь” — “Богодухновенные изречения Максима Гавриловича Рудометкина, Царя Духов и Вождя Сионского Народа Духовных Христиан Молокан Прыгунов. Написаны им в тяжких страданиях монастырских заточений Соловецком и Суздальском в период 1858-1877 годов”.
Три книги трактуются символически: Ветхий Завет — фундамент веры, Новый Завет — стены, Рудометкин — крыша. На молитвенном собрании прямо говорится о том, что Максим Гаврилович — составная часть Троицы: “Отец, Сын и Дух Святой в лице помазанника и страдальца нашего”.
Рукописи Рудометкина, которые он тайно передавал на волю из заточения в суздальском Спасо-Евфимиевом монастыре, семья Толмачевых в начале ХХ века вывезла в Лос-Анджелес, запекши их в хлеб. В порту Поти сказали при досмотре, что везут родной хлебушек в Штаты, таможенники и растрогались. Эти вот книги и читают. Правда, когда мы были в гостях у 71-летнего Павла Ионовича Дьяконова, он вдруг открыл нижние ящики комода и показал нам книги, оставшиеся от детей, теперь взрослых, живущих в других краях. Нормальный пестрый набор: Дюма, Тургенев, Ирасек, “Айвенго”, “Сказания о титанах” Голосовкера, “Над пропастью во ржи”, “Дочь Монтесумы”.
Нынешние дети читают только на уроке в школе, дома никогда — сказала учительница русского языка и литературы Алла Васильевна Рудометкина. Она живет в Ванадзоре, как большинство преподавателей — их привозят и увозят на микроавтобусе. В Фиолетово с его населением в 1500 человек — десятилетка. В 9-м и 10-м классах — по шесть человек, в 8-м — 28, но продолжат из них учиться, объясняют преподаватели, не больше десяти.
Учителя рассказывают, что дети в школу приходят отдыхать: дома много работают по хозяйству. Когда посевная или уборочная — вовсе не появляются. Соответственно и отношение к учебе.

Читать еще:  «Приобщение детей к истокам русской народной культуры. Приобщение детей дошкольного возраста к истокам русской народной культуры

Пришли, не смешались, не исчезли

Выражение детских лиц и впрямь беззаботное. Светловолосые и ясноглазые — здесь, в армянских горах, они кажутся пришельцами. Так оно исторически и есть — пришли, не смешались, не исчезли. Пройдут годы — эти девочки и мальчики потемнеют от ветра, солнца и забот, как их матери и отцы, но сейчас Максимишин поминутно толкает меня, восклицая: “Ты посмотри, какие лица!”
Пока он устраивает фотосессию в коридоре, директор Валерий Богданович Мирзабекян показывает мне школу. Прошусь по-маленькому. Он выводит меня во двор, идем к добротному бетонному домику. Директор открывает дверь ключом и любуется произведенным эффектом: за пределами Еревана такого не встречалось — не привычное повсеместно в провинции солдатское очко, а унитазы, белоснежный кафель, никелированные краны. Сортир построили американцы, и поскольку канализации в Фиолетово нет, они же соорудили вакуумное автономное устройство. А так как народ непривычен, тем более дети, тут же начавшие разбирать блестящие детали, домик под ключом, открывается для VIP-ов.
Уборную устроили американские благотворительные организации. Газ — то есть тепло — в школу провели тоже они, раньше ученики шли на уроки с поленьями под мышкой. Армяне подарили компьютер, выделили премии по 100 долларов нескольким ученикам. Американцы же создали в здании администрации медицинский пункт. Они сажают лес в тех местах, где он был вырублен в 1990-е. А что Россия?
Кого ни спросишь — да и спрашивать не надо, сами говорят наперебой — это главная обида: от России ничего. Много лет назад российский посол (имя не указывается. — Ред.) сказал, посетив молоканские деревни: “Россия — не дойная корова”. Все в Фиолетово помнят и цитируют эти слова. А когда просили помочь с устройством подготовительных классов, консул ответил: “Ваши дети — вы и платите”.
Не совсем понятно на фоне декларируемой заботы о соотечественниках за рубежом. И каких соотечественниках! Фиолетово сплошь русское (на полторы тысячи — всего одиннадцать армян: это они держат единственный магазин, в котором продается и спиртное), и отчасти соседнее Лермонтово со смешанным населением — подлинные этнографические заповедники. Только не искусственные, не музейные, а живые. Любая цивилизованная страна сюда слала бы ученых за учеными. Один только феномен трехсотлетнего непития стоит пристального изучения.
А язык! Таня, дочь Алексея Ильича, болтает с заглянувшей подругой: “Ты яво не видывала — Видала. Пячальный такой. — Зачем? — Ня знаю. Шумела яму, он ничаво. — Ну, ты мне звонкани, чаво узнаешь”. (“Звонкануть” надо по мобильному — обычной телефонной связи тут нет.) “Помогаитя”, “вязет”, “текеть”, “надысь”, “в мыслях своих”, “пошел в собранию”. Но вдруг — “зять у меня люксусовый”. Записывать и записывать.
Этим занимается, кажется, одна только Ирина Владимировна Долженко из академического Института археологии и этнографии в Ереване, лучший знаток молокан. Она любезно согласилась поехать с нами, чем бесценно помогла: молокане давно знают ее и уважают. Времени интересоваться здешним укладом, быть может, не так уж много: сколько продержатся в своей уникальности молокане — неизвестно. Потихоньку уезжают в Ереван, где ценятся их трудолюбие и честность. Я видел там объявление на стене: “Малаканская бригада: ремонт, уборка квортир и пр.”. В школе, точно, неважно учились. Молодежь ездит на заработки: больше всего в Краснодарский и Ставропольский края — там молокан столько, что возможно жить компактно среди своих. Ездят и в Тюмень, в Сургут, и в Восточную Сибирь. Все это, как правило, временно: кто уезжает насовсем — тот “затаптывает следы предков”. Но против времени не пойдешь — есть и те, кто затаптывает.
И главное, некогда зажиточные фиолетовские молокане на глазах у себя беднеют.

Русские-молокане в Армении! Строго не судите! Всем мира! (27 фото)

Несколько молоканских сёл существуют в Армении по сей день: Лермонтово, Фиолетово, в Таширском районе Армении, сёла — Саратовка,Новосельцово,Медовка,Круглая шишка,Привольное и другие. Молоканская община живёт чрезвычайно обособленно: они мало общаются с внешним миром, а браки заключают только со «своими». Благодаря этому за полтора века армянские молокане не смешались с местным населением и полностью сохранили этнический славянский тип (светлоглазые и светловолосые) и русский язык, правда, очень своеобразный.

Молокане известны как очень трудолюбивые люди. Им категорически запрещено употреблять алкоголь, из напитков предпочтение отдаётся компоту и чаю, который пьют по старой русской традиции: из самовара, утирая пот специальными полотенцами.

У молокан крайне осуждаются разводы. Разведённый человек считается «прелюбодеем» и породниться с ним уже не захочет ни одна семья. Молоканские поселения известны не только зажиточностью, но и порядком: проступки, которые мы именуем уголовными преступлениями, здесь чрезвычайно редки.
Манера одеваться мало изменилась с XIX века: мужчины носят рубахи навыпуск под поясом и длинные бороды, женщины — платки и длинные юбки.

Молоканин Андрей Васильевич Королёв неожиданно разговорился и начал рассказывать о Льве Толстом, которого молокане очень уважают, – писатель заступался за них перед царём.

Главный человек в молоканской общине — пресвитер, без одобрения которого невозможно решить хоть сколько-нибудь значимое дело. Вместо церквей — молельные дома, в которых собираются по субботам и воскресеньям, читают молитвы и распевают гимны. Отдельные верующие способны впадать в экстаз, в этом состоянии они начинают прыгать и говорить на неведомых языках. Таких называют «прыгунами».

Развлечения здесь не в чести, считается, что они ведут к распущенности, большинство молокан не держат даже телевизора. Чтение «светских» книг также не поощряется, предпочитают духовные, главным образом Ветхий и Новый завет, а также творения Максима Рудометкина, духовного лидера молокан, написанные им в XIX веке, в годы заточения в монастырях.

Дни рождения или именины тоже не отмечают. Зато пышно празднуют крестины детей и свадьбы. Молоканский свадебный обряд продолжителен и включает несколько этапов.

Получать образование свыше средней школы тоже не принято. Да и в школе, по словам учителей, дети не слишком стараются, а скорее отдыхают от тяжелого сельского труда.

Светловолосые и голубоглазые дети из общины русских молокан кажутся в армянских горах пришельцами. Так и есть: молокане пришли сюда в 1840-х годах. Они так и не смешались с местным населением. Браки заключаются только между своими – братьями и сёст­рами по вере

Связей с Россией армянские молокане не поддерживают, да и российское государство никакого интереса к ним не проявляет. Впрочем, есть группа молокан, которая отказывается даже от государственных пенсий, не говоря уже о гуманитарной помощи: считают, что не заработанные честным трудом деньги брать нельзя.

Живут молокане по большей части натуральным хозяйством, хотя кое-какие товары делают и на продажу. Например, капусту, которую они выращивают и засаливают по-особому. Этот товар можно найти на армянских рынках, известен он как «молокани кахамб».

Иногда члены общины покидают родные села и отправляются на заработки, в том числе в южные регионы России. Заполучить бригаду молоканских рабочих считается удачей: трудолюбивые, прилежные, непьющие. Некоторые, соблазнившись современным миром без строгих религиозных ограничений, уезжают навсегда. Тем не менее, община сохраняется и остаётся бесценным источником знаний о русской культуре и языке позапрошлого столетия.

Читать еще:  Отрывки из "портрета дориана грея", писанного оскаром уайльдом. Оскар Уайльд.Портрет Дориана Грея

Фотографу Сергею Максимишину разрешили присутствовать на молитвенном собрании постоянных молокан в Лермонтове. В молельный дом прыгунов в Фиолетове его не допустил строгий пресвитер Николай Иванович Суковицин.

В воскресенье утром молодёжь отправляется на пикник. С собой берут еду и самовары. Алкоголь в Фиолетове не употребляли никогда. В каких ещё русских сёлах такое возможно?

Младшеклассники фиолетовской школы охотно позируют фотографу.

Они – обычные русские дети. Как ни относись к жизни молокан, а одно соображение заставляет призадуматься: 250 лет без алкоголя..

В школе в селе Фиолетово учатся почти 300 ребят.

Большинство заканчивает только восемь классов, хотя это и десятилетка.

Тратить время на учёбу некогда – надо помогать родителям по хозяйству.

Армяне подарили школе компьютеры, выделили премии по 100 долларов нескольким ученикам. Газ – то есть, тепло – в школу провели американские благотворительные организации. Раньше ученики шли на уроки с поленьями под мышкой.
Когда российского консула попросили помочь с устройством подготовительных классов, тот ответил: «Ваши дети – вы и платите». ((

Племянник жены Алексея Ильича Новикова, сельского старосты Фиолетова, еще недавно «прилюбодействовал» – попивал, не посещал молитвенных собраний. Но вот исправился и стал одним из самых ревностных прыгунов.

Василий Фёдорович Шубин (на фото – он и его дочь Татьяна) из села Фиолетово отказывается от пенсии. Молоканин считает, что не имеет права на «чужие» деньги, несмотря на то что всю жизнь платил налоги. Говорит, пришло время дочерям поддерживать отца.
Мои знания о молоканах и их философии довольно неожиданно дополнились рассказом
английского путешественника и члена Географического общества Х.Ф.Б. Линча. В конце XIX века он побывал в Армении и написал два толстых тома: «Русская Армения» и «Турецкая Армения». В томе «Русской Армении» он прекрасно описывает молокан, и духоборов. Вот маленькая выдержка из описания молокан:

«Бог обитает в живых объектах своей любви… Я говорил с одним стариком, пленившим меня своим симпатичным голосом и манерами, о религиозных верованиях молокан. Они почитают Моисея и пророков и Св. Евангелие, но исповедуют свою религию по-своему. Пение псалмов, по-видимому, служит главным внешним выражением их религиозных чувств. Детей не крестят, но приносят их в молельню, читают главу из Евангелия в присутствии ребенка и публично объявляют его имя. Подобной же церемонией освящается брачный союз».

Молокане живут замкнутой общиной. Члены ее стремятся к осуществлению на деле своих социальных идеалов: ненасилия, братства, равенства, хозяйственной кооперации, духовного совершенства. Духовным лидером общины является пресвитер. Он толкует Библию и является авторитетом в религиозных делах и общинных, светских делах. Но на деле многие нет-нет да и нарушат строгие запреты пресвитера.

Молокане — русское лицо Армении

Молокане — представители особой ветви христианства, возникшей в Российском государстве еще в XVIII веке. В Армении молоканские поселения появились примерно в 1830-х годах, когда туда перебрались молокане из Тамбовской губернии. Долгие годы исследователь Иван Яковлевич Семёнов (к слову, сам молоканин), который родился и вырос в Армении, в городке под названием Дилижан, занимался изучением причин исхода молокан и духоборов из родных мест, его интересовали их вера, быт, социально-экономическое положение, взаимоотношения с местным населением. Он считал эту тему интересной как с точки зрения истории русского сектантства, так и с точки зрения политики царизма в отношении окраин Империи и этнической истории Закавказья. Город Дилижан и села в округе некогда были плотно заселены молоканами.

Иван Яковлевич, анализируя причины расселения молокан на территории в Армении, связывает это с важными историческими вехами. Первые русские поселения появились на территории Армении в 1804 году. В основном это были казаки, присланные для охраны границы между Российской и Османской империями. В тот период Эриванская крепость находилась в руках персов. В 1804 году состоялся первый поход русских войск на Эривань, в 1808-ом — второй. И лишь третий поход в 1827 году увенчался успехом — крепость Эривань была взята и такие крупные регионы Восточной Армении, как Эриванское и Нахичеванское ханства, были присоединены к России. Первый военный гарнизон в армянских краях появился сразу же после присоединения Грузии к России. Он был размещен в провинции Ширак (Шурагель). Казаки, посланные сюда, основали поселок по соседству с деревней Гюмри, который превратился в пограничный пост на границе с Турцией. В 1836 году здесь побывал император Николай I, после чего фортификационные работы еще более усилились и деревня Гюмри, разросшись, превратилась в город Александрополь, ставший крупным стратегическим центром России на Кавказе, где уже появились гражданские лица русской национальности. Земли, присоединенные к России, было решено заселить русскими, которые с оружием защищали бы границу. Среди переселенцев оказались и «особо вредные секты» молокан и духоборов, которых таким образом изолировали от православного населения. Таким образом, в 1831 году и Карабахской провинции возникло первое поселение духоборов из донских казаков — село Кизил-Кишлак. Через год появилось первое молоканское село Базарчай в Нахичеванской губернии. «Еще раньше в Закавказье обосновались немецкие колонисты, которые, приехав в Грузию в 1817 году, поселились в нескольких колониях Тифлисской и Елисаветопольской губерний. В 1830 составляло примерно 2000 человек. Все они были протестантами и искали здесь мира, душевного спокойствия и второго пришествия Христа, которое, по пророчеству их проповедников, должно было произойти в 1836 году в районе горы Арарат. Аналогичные слухи были широко распространены и среди молокан, а также духоборов. Поэтому на Кавказ наряду с ссыльными сектантами, немало прибывало и добровольцев», — пишет Семёнов. В 1835 году появилось молоканское поселение Еленовка (Севан), в 1842 году — Никитино (Фиолетово), в 1846 году — Воронцовка (Ташир), в 1847 году — Воскресенка (Лермонтово) и другие. В советское время в Армении было около 30 молоканских сел. В наши дни полностью заселено молоканами село Фиолетово и частично — Лермонтово. Также есть общины в Ереване и Дилижане.

Молокан — несколько толков, подвидов, и сейчас в движении преобладают радикальные прыгуны, сильно потеснившие так называемых постоянных, более умеренных. Прыгунами называются оттого, что «входя в дух» (в молитвенный экстаз), подпрыгивают, воздевая руки, и произносят нечто на неведомом языке.

В России молокан долгое время преследовали как раскольников и отступников от православной веры. Они не почитают святых, не поклоняются кресту и иконам, не совершают крестного знамения, отрицают иерархические церковные институты. Своеобразно относятся и к христианским праздникам, например, Пасху справляют, а Рождество — нет. По-своему они трактуют и пост, в который свободно пьют молоко (по одной из версий, поэтому их и прозвали молоканами). А вот свинина и алкоголь — под запретом в любое время.

Мирского чтения почти не встретишь. Зато на столе в каждом доме непременно три раскрытые книги. Это не значит, что их читают ежедневно, но они лежат в полной готовности: Ветхий Завет, Новый Завет и «Дух и жизнь». Эти книги трактуются символически: первая — фундамент веры, вторая — стены, третья книга — крыша. Писатель и журналист Марк Григорян в своих исследованиях о жизни молокан ссылается на труды английского путешественника и члена Географического общества Х.Ф.Б. Линча. В конце XIX века он побывал в Армении и написал два толстых тома: «Русская Армения» и «Турецкая Армения». В томе «Русской Армении» он прекрасно описывает молокан и духоборов. Вот маленькая выдержка из описания молокан: «Бог обитает в живых объектах своей любви… Я говорил с одним стариком, пленившим меня своим симпатичным голосом и манерами, о религиозных верованиях молокан. Они почитают Моисея и пророков и Св. Евангелие, но исповедуют свою религию по-своему. Пение псалмов, по-видимому, служит главным внешним выражением их религиозных чувств. Детей не крестят, но приносят их в молельню, читают главу из Евангелия в присутствии ребенка и публично объявляют его имя. Подобной же церемонией освящается брачный союз».

Молоканская община живет чрезвычайно обособленно: они мало общаются с внешним миром, а браки заключают только со «своими». Благодаря этому за полтора века армянские молокане не смешались с местным населением и полностью сохранили этнический славянский тип (светлоглазые и светловолосые) и русский язык, правда, очень своеобразный.

Читать еще:  Сколько лет иеромонаху фотию. Он стал вашим наставником, это что-то поменяло в вас? Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный

Молокане известны как очень добросовестные и трудолюбивые люди. Для них работа — это один из способов достойного существования.

Курение и пьянство осуждаются. Нигде нет компактно проживающих общин русских людей, триста лет непьющих. Так как категорически запрещено употреблять алкоголь. Из напитков предпочтение отдается компоту и чаю, который пьют по старой русской традиции: из самовара, утирая пот специальными полотенцами.

У молокан осуждаются разводы. Разведенный человек считается «прелюбодеем», и породниться с ним уже не захочет ни одна семья. Молоканские поселения известны не только зажиточностью, но и порядком: проступки, которые мы именуем уголовными преступлениями, здесь чрезвычайно редки.

Вот как описывает встречу с молоканами Максим Горький во время своего путешествия в Армению в 1928 году: «На берегу озера большая русская деревня, в ней живут крупные, дородные бабы, большие, бородатые мужики, хорошо упитанные русоволосые дети. Очень здоровый народ, но глаза большинства — странно прозрачные и сонные, такие глаза я замечал у пастухов в горах Швейцарии, и мне подумалось, что это — глаза людей, живущих вне времени, вне действительности». Писатель отмечает, что «дома в деревне солидные, деревянные, хотя земля вокруг безлесна, а горы почти сплошь из вулканических пород».

Главный человек в молоканской общине — пресвитер, без одобрения которого невозможно решить хоть сколько-нибудь значимое дело. Вместо церквей — молельные дома, в которых собираются по субботам и воскресеньям, читают молитвы и распевают гимны. Отдельные верующие способны впадать в экстаз, в этом состоянии они начинают прыгать и говорить на неведомых языках. Таких называют «прыгунами». Это новое течение в молоканстве создал уроженец села Алгасово Моршанского уезда Тамбовской губернии Максим Гаврилович Рудометкин, ставший после переселения жителем села Никитино Александропольского уезда Эриванской губернии. Он ввел в своей общине «хождение в духе», сопровождавшееся священными песнопениями, в процессе которых молящиеся, впадая в экстаз, начинали трястись, дергаться и подпрыгивать то в одиночку, то целыми группами. В силу этого молва стала называть их «прыгунами».

Писатель Николай Тихонов в 1929 году, во время своей второй поездки в Армению познакомился с «прыгунами» и описал их в своем произведении «Дни открытий»: «…это не было сном, как и то селение, которое мы не могли сейчас разглядеть через озеро [Севан]. Оно лежало у подножки веером расположившихся гор и называлось двойным именем Шорджалу-Надеждино. В нем жили прыгуны. Переселенные сюда еще при Николае I , они сохраняли свои особенные нравы и обычаи и свой странный культ священной пляски. По субботам по улицам селения, круто спускавшегося к озеру, выстраивались десятки самоваров всех размеров, их надраивали кирпичом мальчишки и девчонки». Николай Тихонов остановился на ночлег в доме молокан. Хозяйка Авдотья Ионовна никак не могла понять, что такое городская квартира и сожалением смотрела на гостя. Любопытен с точки зрения нравов и уклада жизни у молокан диалог Тихонова с хозяином Моисеем Ивановичем, который уличил гостя в курении, потом замялся и «признался», что «прыгуны — народ строгий, хотя… от табаку польза есть»: в округе «змей пропасть», но «змея запаха табачного не переносит, слышать не может». «Если курящий человек, — спи на земле, как хочешь. Ничего не бойся. Близко не подойдет. Мы табаком вымя коровам моем. Чтобы не сосали…» — рассказал Моисей Иванович.

Рудомёткин внес некоторый раздор среди молокан. «Часть молокан не последовала за сторонниками Рудомёткина и осталась верна первоначальному учению Уклеина, основанному на так называемой «разумно-толкуемой книжности». Эти члены молоканской секты стали именоваться «постоянными», то есть умеренными группами этой секты, — пишет Семёнов. Но учение Рудомёткина осталось. Его подлинные рукописи были доставлены из России в Америку, где в 1915 году в Лос-Анджелесе были изданы отдельной книгой «Дух и жизнь» куда также были включены и толкования других видных молоканских проповедников. Книга впоследствии там же издавалась дважды — в 1929 и 1947 годах.

Развлечения здесь не в чести, считается, что они ведут к распущенности, большинство молокан не держат даже телевизора. Чтение «светских» книг также не поощряется, предпочитают духовные, главным образом Ветхий и Новый завет, а также творения Максима Рудометкина, духовного лидера молокан, написанные им в XIX веке, в годы заточения в монастырях. Между тем, в Фиолетово в советское время существовал клуб, в котором молодежь собиралась на танцы.

Дни рождения или именины тоже не отмечают. Зато пышно празднуют крестины детей и свадьбы. Молоканский свадебный обряд продолжителен и включает несколько этапов.

Получать образование после средней школы тоже не принято. Да и в школе, по словам учителей, дети не слишком стараются, а скорее отдыхают от тяжелого сельского труда.

У известного журналиста и писателя Петра Вайля молоканские корни, из Армении. «Мой предок, тамбовский помещик Ивинский, увлекся идеями молокан, распустил крепостных, отказался от собственности и ушел в секту Семена Уклеина, сменив в его честь фамилию на Семенова, — пишет Вайль. — В 1830-1840 годы тамбовские молокане перебрались в Армению, как раз тогда занятую Россией. Там мой прадед жил в Еленовке — теперь это город Севан у одноименного озера. Вайль подробно объясняет, почему молокан называют молоканами и по каким канонам веры они живут: «Молокане, возникшие в России во второй половине XVIII века, были чем-то вроде православного протестантства. Их самоназвание — духовные христиане. Слово “молокане”, которое посторонние возводят к тому, что эта секта употребляет в пост молоко, — из Первого послания апостола Петра: “Как новорожденные младенцы, возлюбите чистое словесное молоко”. Они сами — без посредников-церковников — читают и толкуют Писание. Общину возглавляет выборный пресвитер. Нет попов, нет церкви, нет икон, нет креста — как созданий не Божеских, а человеческих. Крест к тому же — орудие врагов Христовых. Оттого молокане и не крестятся, и крестины называют “кстины”. Крещение водой отрицается — отсыл к словам Иоанна Предтечи: “Я крещу вас в воде в покаяние, но Идущий за мною… будет крестить вас Духом Святым и огнем”».

Связей с Россией армянские молокане не поддерживают, да и российское государство никакого интереса к ним не проявляет. Впрочем, есть группа молокан, которая отказывается даже от государственных пенсий, не говоря уже о гуманитарной помощи: считают, что не заработанные честным трудом деньги брать нельзя. Опять же обратимся к Петру Вайлю: «…кавказский наместник князь Воронцов был последним представителем центральной власти, который покровительствовал молоканам. В 1857 году был арестован основоположник течения прыгунов Максим Гаврилович Рудометкин, скончавшийся в заточении в Суздале. Сейчас молокан в России не преследуют, но явно не любят, а армянские молокане России не нужны. Так и живут сами по себе. Сами по себе и умирают. Кладбище на холме, откуда захватывающий вид на два хребта, между которыми лежит Фиолетово со снежными вершинами на трехкилометровой высоте. Крестов нет и на могилах — на стояках трапециевидные железные, реже деревянные ящички с дверцами вроде почтовых: открываешь — там надпись: “Здесь покоится…”». Большие молоканские общины есть в Америке, Мексике, Австралии, на юге России. Сегодня в США около 20 тысяч человек «этнически идентифицируют себя как молокане», в том числе около 2 тысяч регулярно посещают молоканские служения. В 1997 году при поддержке американских молокан был построен Молоканский центр в селе Кочубеевском Ставропольского края.

Живут молокане по большей части натуральным хозяйством, хотя кое-какие товары делают и на продажу. Например, капусту, которую они выращивают и засаливают по-особому. Этот товар можно найти на армянских рынках, известен он как «молокани кахамб».

Иногда члены общины покидают родные села и отправляются на заработки, в том числе в южные регионы России. Заполучить бригаду молоканских рабочих считается удачей: трудолюбивые, прилежные, непьющие. Некоторые, соблазнившись современным миром без строгих религиозных ограничений, уезжают навсегда.

Таким образом, молокане живут в Армении уже больше полутора веков. Свой край они называют родиной, но при этом продолжают свято хранить свои традиции, язык и обычаи. Община молокан останется бесценным источником знаний о русской культуре и языке позапрошлого столетия.

Источники:

http://russia-armenia.info/node/8142
http://m.fishki.net/2248642-russkie-molokane-v-armenii-strogo-ne-sudite-vsem-mira.html
http://zen.yandex.ru/media/id/5a411ceddcaf8e52251d61cf/5bd84f4c9cfcb800aad87dad

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector