0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Государственный музей нового западного искусства. Воссоздание гмнзи: осторожно, опасность

NeWestMuseum
Музей нового западного искусства

История ГМНЗИ

Государственный музей нового западного искусства (ГМНЗИ)

Вход в здание ГМНЗИ на Пречистенке
1936 год

Посетители ГМИИ им. А.С.Пушкина в Москве и Государственного Эрмитажа в Петербурге, любуясь произведениями импрессионистов, Гогена, Матисса и Пикассо часто не задумываются над происхождением этих замечательных коллекций и не знают, что некогда они составляли единое целое. В 1923—1948 годах был в Москве удивительный художественный музей — первый и единственный в стране музей современного искусства, собиравший, хранивший и изучавший западноевропейское и американское искусство второй половины XIX — 30-х годов XX века. Назывался он Государственный музей нового западного искусства (ГМНЗИ). В его собрании соединились две крупные московские коллекции нового и новейшего западноевропейского, главным образом французского искусства — произведений импрессионистов и постимпрессионистов, собранные в самом конце XIX — начале ХХ в. московскими предпринимателями и ценителями искусства Сергеем Ивановичем Щукиным и Иваном Абрамовичем Морозовым.

После Октябрьской революции, в конце 1918 года коллекции их были национализированы декретами Советской власти и превращены в государственные музеи, которые в 1923 году объединили в один. Таким образом ГМНЗИ стал еще и первым в мире музеем современного искусства, обогнав на пять лет знаменитый нью-йоркский Музей современного искусства (МоМА). Уникальность ситуации заключалась в том, что и Щукин, и Морозов заинтересовались работами импрессионистов, Сезанна, Ван Гога, Гогена, Матисса и раннего Пикассо раньше, чем французские музеи и музеи других стран оценили это искусство и начали его приобретать — коллекционеры часто идут впереди музеев. Русские коллекционеры, таким образом, сумели привезти в Россию наиболее характерные произведения самых известных мастеров. «(. ) Ни один из музеев, ни одна из частных галерей, кроме, может быть, Музея-института Барнса в Филадельфии, не дает столь разнообразной и богатой картины развития французской живописи за последние 50 лет, — писал в 1933 году директор музея Борис Николаевич Терновец, — Значение музея не только в полноте его коллекций, но и в необычайно высоком их уровне; большинство ведущих мастеров 19 и 20 столетий, как Моне, Ренуар, Гоген, Сезанн, Ван Гог, Матисс, Пикассо, Дерен и другие, представлены в музее первоклассными, порою даже центральными в их творчестве работами; отсюда та яркость, та концентрированность впечатлений, которая охватывает посетителя и держит его в неослабевающем художественно-эстетическом напряжении». Велико было влияние произведений из ГМНЗИ на творческое развитие советских художников, многие считали музей своей профессиональной школой. Те, кто был старше, видели многие картины еще до революции в доме С.И.Щукина, который открыл свое собрание для обозрения публики. Музей был широко известен и за рубежом, как были ранее, до Первой мировой войны, известны собрания Щукина и Морозова, и поэтому посещался иностранцами, приезжавшими в СССР.

Оформление здания музея к XIX годовщине Октябрьской революции
1936 год

Чтобы оправдать свое название Музей современного западного искусства должен был развиваться и пополнять свои коллекции, быть в курсе новых явлений в искусстве Европы и Америки, однако о тех ежегодных масштабных приобретениях, которые могли себе позволить Щукин и Морозов, государственному музею мечтать не приходилось: в стране был голод физический и голод валютный. В 1920-х — первой половине 1930-х годов из музеев и библиотек власти отбирали на экспорт для финансирования построения социализма лучшие произведения искусства, древние рукописи, уникальные книги, коронные драгоценности российской царской династии. И ГМНЗИ пострадал в эту кампанию, утратив часть своих шедевров. Все, что оставалось музею, это пополнять свои коллекции картинами и скульптурой из национализированных в годы революции частных коллекций, в которых, правда, встречались и очень значительные произведения, путем закупок с выставок, за счет даров, а также получая живопись и графику современных европейских художников по обмену на работы советских художников. Одновременно шел обратный процесс — по распоряжению Наркомпроса осуществлялась передача из ГМНЗИ части картин, включая лучшие образцы, в Эрмитаж, не имевший в своих собраниях искусства соответствующего периода.

Музей популяризировал свою коллекцию, пытаясь с помощью пояснений, помещенных под картинами, в беседах с посетителями и в брошюрах, посвященных отдельным художникам, в доступной форме объяснить эстетически неподготовленному зрителю смысл и художественную ценность выставляемых произведений. Однако в соответствии с требованиями советской идеологии и международной политической обстановки музею пришлось из музея чисто художественного стать музеем революционного искусства Запада, обслуживать предвыборные кампании и политические праздники и даты, и при этом ГМНЗИ вынужден был постоянно отстаивать свое право на существование. До конца 1928 года коллекции музея сохраняли свои первоначальные, исторические помещения — особняки, приспособленные еще их владельцами для удобства экспонирования (о постройке новых зданий для музеев в те годы речь не шла). В 1928 г. одно из зданий было отобрано, а коллекции сосредоточены в тесном для музея помещении бывшего морозовского особняка на Кропоткинской ул. (ныне Пречистенка), 21.

Во время Великой Отечественной войны коллекции эвакуировались в Новосибирск. После возвращения в Москву в 1944 году экспозиция не восстанавливалась. В 1946 году после известных событий в международной политике началась эпоха «железного занавеса», а вскоре в СССР развернулась борьба с космополитизмом. Вопрос с ГМНЗИ решался на самом верху — он был ликвидирован постановлением СМ СССР от 6.III.1948 года за № 672. В этом постановлении коллекции музея, а подразумевалась наиболее ценная и яркая их часть, в основном то, что приобрели когда-то Щукин и Морозов, именовались «рассадником формалистических взглядов и низкопоклонства перед упадочной буржуазной культурой эпохи империализма» и утверждалось, что они «нанесли большой вред развитию русского и советского искусства». Коллекция, которая в Декрете 1918 года характеризовалось как «исключительное собрание великих европейских мастеров», которое «по своей высокой художественной ценности имеет общегосударственное значение в деле народного просвещения» теперь объявлялась общественно вредной и социально опасной.

Текст «Постановления Совета Министров СССР о ликвидации Государственного музея нового западного искусства» от 6 марта 1948
Лист первый

Текст «Постановления Совета Министров СССР о ликвидации Государственного музея нового западного искусства» от 6 марта 1948
Лист второй

Читать еще:  Какие русские фамилии дворянского происхождения. Происхождение фамилии графская Фамилии знатных родов

Репрессии, шедшие в стране то нарастая, то ослабевая с 1920-х годов, уносившие многие сотни человеческих жизней и вычеркивавшие по идеологическим соображениям из отечественной культуры то Есенина, то Шостаковича, то Ахматову и Зощенко, коснулись теперь и этого художественного музея. Живописные, скульптурные коллекции и предметы прикладного искусства ГМНЗИ были разделены между ГМИИ им. А.С.Пушкина и Государственным Эрмитажем и ушли в запасники; здание ГМНЗИ на Пречистенке досталось вновь созданной Академии художеств СССР — главному идеологу и проводнику метода социалистического реализма в изобразительном искусстве. Произведения, которые сделали бы честь любому музею, были отправлены под спуд из-за идеологических предрассудков и, возможно, не без помощи некоторых влиятельных советских художников, из страха и зависти ненавидевших всякое проявление свободного творчества. Напрашивается сравнение с судьбой произведений русского авангарда, еще в 1936 году и на долгие десятилетия изъятых из экспозиций Третьяковской галереи и Русского музея.

Так Москва утратила музей, чьи знаменитые коллекции когда-то зародились в ее культурной среде, музей, уникальный не только в масштабах одной страны. Факт этот в истории советских художественных музеев остается, к счастью, единственным. Сегодня и Есенин, и Шостакович, и Ахматова и многие другие из «черного списка», включая искусство русского авангарда давно восстановлены в своих правах. Пришло время вспомнить и о Музее нового западного искусства и его драматической судьбе и попытаться понять, как и за что он был уничтожен в период господства тоталитарного режима в СССР, задуматься о дальнейшей судьбе разделенных и идеологически «заклейменных» произведений искусства и о том, чтобы ничего подобного не могло повторится впредь. Государственный музей нового западного искусства в Москве должен быть извлечен из забвения и, наконец, реабилитирован.

Документальный фильм об истории
Государственного музея нового западного искусства (1918 — 1948)

Интервью с И.А Антоновой, Президентом Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина :

Интервью с М.Б. Пиотровским, Директором Государственного Эрмитажа :

© Музей нового западного искусства. Все права защищены.
Использование материалов регламентируется соглашением.

Барин нас рассудит

Воссоздание Государственного музея нового западного искусства: пиар-ход, неуместная реконструкция или новый научный музей?

25 апреля во время прямой линии с Владимиром Путиным директор Государственного музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина Ирина Антонова задала президенту вопрос, который наделал много шума. Речь шла о восстановлении Государственного музея нового западного искусства (ГМНЗИ), который был закрыт в 1948 году как «рассадник формалистических взглядов и низкопоклонства перед упадочной буржуазной культурой эпохи империализма» и о котором у Ирины Антоновой сохранились прекрасные воспоминания. Директор Пушкинского музея конкретизировала свое желание, напомнив, что часть коллекции ГМНЗИ была передана в Эрмитаж («Танец» Анри Матисса, произведения Поля Гогена, Пабло Пикассо и многое другое) и что ее нужно вернуть в Москву. Она неоднократно поднимала этот вопрос, но тут была возможность задать его в прямом эфире, чтобы президент страны и директор Эрмитажа оказались в ситуации, когда нужно отвечать. Путин, не менее хороший аппаратный игрок, чем Антонова, постарался в данном случае (как, впрочем, на большинство вопросов) ответить так, чтобы не было понятно, что же конкретно он имел в виду, и переадресовал вопрос Михаилу Пиотровскому, директору Государственного Эрмитажа. Первое, о чем сказал Пиотровский: работы из ГМНЗИ «были переданы в Эрмитаж в обмен на 200 шедевров старых мастеров, которые были изъяты из Эрмитажа и переданы в Музей им. Пушкина в 1920-е годы» (речь, в частности, идет о произведениях ван Дейка, Кранаха, Рембрандта, Рубенса). В общем, ситуация напоминала споры о том, у кого больше прав на землю — у Израиля или палестинцев. У каждого свой счет жертв и своя история потерь. Усугублялось все тем, что столкнулись два крупных и амбициозных музейщика. Президент обещал обсудить, глубоко проработать и не забыть.

COLTA.RU решила узнать, восстановят ли ГМНЗИ, нужен ли он и можно ли за него бороться так, как это делает Ирина Антонова. В опросе приняли участие:

Ирина Кулик, художественный критик;
Екатерина Дёготь, художественный критик, искусствовед, куратор;
Семен Файбисович, художник, публицист;
Фаина Балаховская, художественный критик, искусствовед, редактор рубрики «Искусство» в журнале TimeOut;
Анна Толстова, художественный критик, искусствовед, обозреватель отдела культуры ИД «Коммерсантъ»;
Виктор Мизиано, куратор, искусствовед, главный редактор «Художественного журнала».

Во время прямой линии с Путиным директор ГМИИ им. Пушкина Ирина Антонова попросила у президента воссоздать Государственный музей нового западного искусства, который был ликвидирован в 1948 году. На практике это означает забрать из Эрмитажа произведения, которые оказались там после закрытия ГМНЗИ, и вернуть их в Москву. Насколько реалистичен такой сценарий?

Ирина Кулик: Я надеюсь, что это нереалистично, потому что это чудовищная несправедливость по отношению к Эрмитажу. Я согласна с Пиотровским, когда он говорит, что «третий этаж Эрмитажа» и «Пикассо в музее Пушкина» — это самоценные явления, уже ставшие достоянием культуры, и их нельзя разрушать.

Екатерина Дёготь: Разумеется, в принципе он реалистичен, так же как и противоположный (взять всего Матисса из ГМИИ и отдать Эрмитажу XX/XXI, например). Зависит от того, у кого будет больше пробивной силы и влияния на власть. Не знаю, насколько это можно обосновать юридически, но, как известно, в нашей стране это не препятствие. Другое дело, захочет ли сейчас власть сделать именно такой подарок Антоновой и именно так поссориться с Пиотровским: тут можно сомневаться.

Хотите воссоздать ГМНЗИ — воссоздайте для начала Терновца.

Семен Файбисович: Мне эта идея госпожи Антоновой представляется пиар-ходом для привлечения внимания даже не к какой-то идее, а к себе лично. А единственно возможным развитием сюжета по этому сценарию может стать лишь долгая, шумная и агрессивная перепалка между Пушкинским и Эрмитажем, которая заведомо закончится ничем.

Фаина Балаховская: Надеюсь, что нинасколько.

Анна Толстова: Мне не нравится идея воссоздания как таковая: не сумели сохранить — кусайте локти. Хватит с нас сфальсифицированных историй в целом и архитектурных новоделов в частности, ХХСов с отсутствовавшими в проекте Тона стилобатами «для иных мероприятий» и лужковских царицыных с туалетной плиткой в «императорских покоях». По архитектурному уродству новодельный ХХС может соревноваться только с Музеем личных коллекций, построенным под мудрым руководством И.А. Антоновой: более безвкусной и пошлой «реконструкции» не сделал ни один другой музей Москвы (не считая, конечно, «Царицыно»). В России с ее высокоразвитой культурой разрушения воссоздание обычно обозначает уничтожение. Хотите воссоздать ГМНЗИ — воссоздайте для начала Терновца (Борис Николаевич Терновец, советский искусствовед, скульптор, директор 2-го Музея современного западного искусства на основе коллекции И.А. Морозова с 1919 и объединенного ГМНЗИ с 1923 по 1937 год. — Ред.). А то что-то перевелись у нас — и особенно в ГМИИ — такие искусствоведы. Если ГМИИ с его тошнотворным совковым духом и может что-то воссоздать — так это выставку подарков товарищу Сталину.

Читать еще:  Подвиг молодого красноармейца Юрия Смирнова в годы Великой Отечественной войны (4 фото).

Виктор Мизиано: Музей нового западного искусства — это очень яркая страница в истории российской художественной культуры. Поэтому, проработав десять лет в Пушкинском музее, могу свидетельствовать: закрытие этого музея оставило в музейном сообществе глубокую травму. Отсюда и происходит эта навязчивая идея восстановить ГМНЗИ. Оценивая реалистичность такого сценария, надо учесть, что во многом воссоздание этого музея будет оправданно, если оно будет осуществлено в тех же зданиях, где и существовал ГМНЗИ, то есть в бывших особняках Щукина и Морозова. Ведь многие хранившиеся там работы, включая матиссовские «Музыку» и «Танец», для этих пространств и создавались. Однако для этого потребуется отобрать эти здания у их нынешних владельцев. Так что речь идет о войне на три фронта: с Эрмитажем, Академией художеств и Министерством обороны. Не уверен, что в такой войне можно выйти победителем.

Нужен ли сегодня такой музей, как ГМНЗИ? Имеет ли смысл воссоздавать какие-то формы из прошлого, основываясь на ностальгии? Может быть, нужно создавать что-то более актуальное, основанное на сегодняшних потребностях художественного процесса?

Кулик: Хотелось бы увидеть музей, в котором наконец-то русское искусство будет представлено как часть мирового, — такого музея нет, а он страшно нужен, чтобы мы наконец стали чувствовать себя частью международного контекста, чтобы русский авангард и западный авангард висели вместе не только на выставках вроде «Москва — Париж» или «Москва — Берлин», которые были давным-давно. Прекрасно, когда исторические музеи сохранились, но восстанавливать такие музеи сейчас бессмысленно. Хотя было бы интересно сделать временную выставку, реконструирующую ГМНЗИ.

Дёготь: Не думаю, что любое воссоздание является актом ностальгии и что это обязательно противоречит созданию нового. Я лично была бы за воссоздание ГМНЗИ, это очень важная и ныне утраченная традиция музейной работы с искусством ХХ века. Но не на базе ГМИИ, где сейчас нет четкого понимания специфики модернистского искусства, и не на базе идеи воссоздания частных коллекций Щукина—Морозова и оммажа им. А в качестве основы коллекции нового научного музейного учреждения международного уровня, посвященного современному искусству, — если хотите, по типу Центра Помпиду, но скорее не теперешнего, а каким он был раньше. Все проекты Музея современного искусства, которые сейчас реализованы или планируются в Москве, полностью оторваны от истории искусства, от науки и предлагают создать объект досуга для креативной молодежи в первую очередь, что, с моей точки зрения, только дискредитирует современное искусство в принципе. Новый ГМНЗИ мог бы быть чем-то принципиально другим — но опять-таки теоретически.

Анри Матисс. Танец. 1910

Файбисович: Госпожа Антонова мыслит позавчерашним днем, поэтому все ее идеи — заведомое ретроградство. Для нее импрессионизм и кубизм — современное, продвинутое искусство, поэтому их наилучшее обустройство под собственным крылом представляется ей актуальным и сильно желанным: в ее глазах она таким образом идет в ногу со временем, отвечает потребностям сегодняшнего художественного процесса и даже возглавляет его. Нужен музей действительно современного искусства, который бы собрал и репрезентативно, на высоком уровне представил его лучшие достижения, но и до этого дело, судя по всему, не дойдет, поскольку интересанты озабочены, как и Антонова, в первую очередь тем, чтобы изо всех сил тянуть на себя одеяло. В особенности это касается Государственного центра современного искусства, который горит желанием представить в качестве отборной коллекции свою — сколь неполную, столь и неровную и по-любому не превосходящую по качеству еще несколько существующих коллекций, уже ставших музейными. Ну и общая атмосфера в России и конкретно ее культуре не благоприятствует, мягко выражаясь, созданию такого музея.

Хотелось бы увидеть музей, в котором наконец-то русское искусство будет представлено как часть мирового.

Балаховская: Может, и нужен. Был бы — если бы его не разорили и он продолжал развиваться все эти годы. Как всегда с воссозданиями — неясно, какой момент времени считать «золотым веком»: то ли ГМНЗИ восстанавливать, то ли коллекции в особняках, может, вернуть все прежним владельцам вместе с особняками, отменив декреты о национализации. А может, и революцию отменить. Мысль И.А. Антоновой — вернуться в 1948-й, понимаю, сочувствую. Надеюсь, это невозможно.

Толстова: Конечно, сегодня никому, кроме мастеров «распиливать» бюджеты, не нужен такой музей, как ГМНЗИ. Что мы хотим им доказать? Что наш музей современного искусства старше, чем МоМА? И что дальше? Мир заплачет от восторга? В России нужен музей современного сейчас, а не сто лет назад, искусства. А у нас его нет и, похоже, не будет — спасибо так называемым экспертам, похоронившим проект ГЦСИ. Подавляющее большинство постсоветской интеллигенции уверено, что философия закончилась на Ницше (впрочем, для многих философия вообще не начиналась), а искусство — на Пикассо. ГМНЗИ только укрепит нашу «духовную элиту» в этой прогрессивной мысли.

Мизиано: ГМНЗИ как чистая реконструкция, как фетиш, как изживание травмы — проект малоубедительный. В конце концов, многие произведения, хранящиеся в музеях мира, когда-то были в других собраниях, частных или публичных. Это часть их истории, как и ГМНЗИ — часть истории российской художественной культуры. И эта история отнюдь не забыта. Такой музей может оказаться оправданным только в свете некоего нового музейного проекта, имеющего свою новую функциональную задачу. Однако такого проекта пока нам не предложили.

Рембрандт. Портрет старушки. 1654

Насколько корректно обращение музейных директоров к президенту страны в данной ситуации? Понятно, что решение о ликвидации музея в 1948 году принималось тоже не музейщиками, но руководством страны, однако все же существуют какие-то профессиональные организации, в том числе международные. Их недостаточно? Или практика по любому вопросу обращаться к царю-генсеку-президенту неискоренима?

Кулик: «Барин нас рассудит». Ощущение, что люди живут в архаичном феодальном обществе, где все вопросы решает царь-батюшка или диктатор — даже те, в которых он некомпетентен. Путин, кажется, ни разу не демонстрировал интереса к музеям и искусству. Не представляю: какая профессиональная организация может забрать произведения из Эрмитажа и передать их Пушкинскому музею и с какой стати? Поскольку абсолютно дикая просьба — такая же дикая ее адресация.

Дёготь: Если имеется в виду, что профессиональное сообщество должно было бы это обсудить, развернуть кампанию в прессе, а затем обращаться к президенту, то, вероятно, это верно (хотя отчасти это делалось в последние годы, только очень осторожно; во всяком случае, для меня нынешний демарш — отнюдь не новость). Но решать-то судьбу государственных коллекций — public collections на цивилизованном языке — все равно должно государство в той или иной своей инстанции, и думаю, что данный случай выходит за пределы компетенции Министерства культуры. Сами музеи по закону не имеют права передавать друг другу произведения, даже если бы они вдруг договорились.

Читать еще:  Основные темы и особенности творчества бунина. Идейно-художественное своеобразие прозы И

Как всегда с воссозданиями — неясно, какой момент времени считать «золотым веком».

Файбисович: Разумеется, такая практика неискоренима — тем более что только и возможна в сегодняшней ситуации, насаждаемой президентом, когда любые международные контакты, предполагающие на выходе принятие независимых от него решений, расцениваются им как покушение на абсолютность собственной власти. Конкретнее — как деятельность «иностранных агентов» со всеми вытекающими отсюда уголовными последствиями. Тем более что само современное искусство в известном смысле «иностранный агент». В том, например, смысле, что установка на полную свободу творчества и его репрезентации — базовое условие его существования.

Балаховская: Не знаю, как сформулировать, не употребляя недавно запрещенные законодателем слова, но это все какая-то полная …, с существом дела никак не связанная. Зато все вспомнили, кто тут главный и может поставить вопрос ребром, пусть и совершено бессмысленным. Конечно, с идеей отнять и поделить не к профессиональному сообществу обращаются, а исключительно к высокому начальству. Только никакого прибавления от этого не случается. Если директору ГМИИ действительно вдруг захотелось пополнить собрание и устроить расцвет музея, ликвидировать отсталость — то тут все пути известны: можно работать с коллекционерами. Или — если верить только в царей и генсеков — настаивать на госзакупках, тут и юбилеи в руку.

Толстова: Лошади кушают овес, Земля круглая, а обращение некорректно. Как и вся система управления в нашей стране категорически некорректна. И.А. Антонова — опытный советский руководитель, она следует сложившимся и да, увы, видимо, неискоренимым аппаратным правилам.

Культура

Культурная политика

Западному искусству не требуется воссоздание

Минкультуры не поддержало идею воссоздания Музея нового западного искусства

Музей нового западного искусства нельзя воссоздавать в том виде, в котором предлагает директор ГМИИ им. Пушкина Ирина Антонова. К такому выводу пришел экспертный совет Минкульта на своем расширенном заседании во вторник.

Эксперты Министерства культуры высказались против воссоздания Музея нового западного искусства (ГМНЗИ) в Москве на базе собраний картин, которые сейчас находятся в коллекциях Государственного музея изобразительного искусства (ГМИИ) имени Пушкина. Обсуждение этой проблемы прошло во время совместного заседания экспертного совета, рабочей группы по музеям общественного совета при Минкультуры и Союза музеев России.

Подробнее:

Ирина Антонова настаивает на необходимости воссодания Музея нового западного искусства и требует от Михаила Пиотровского большей широты взгляда

Идею о воссоздании ГМНЗИ Ирина Антонова высказала во время «прямой линии» с президентом Владимиром Путиным. Руководитель государства сказал в ответ, что он не возражает против этой идеи, но она должна получить поддержку музейного сообщества. Директор Эрмитажа Михаил Пиотровский высказался против этой идеи.

ГМНЗИ был создан в 1920-е годы на базе национализированных коллекций меценатов Ивана Морозова и Сергея Щукина. В 1948 году он был ликвидирован, а картины из него поделены между ГМИИ и Эрмитажем. В настоящее время в Пушкинском музее находится 291 картина (а также архивы), а в Эрмитаже — 418 полотен, часть из которых была передана туда еще до официального закрытия ГМНЗИ.

По мнению экспертов, воссоздание репрессированного музея может привести к волне реституционных требований.

«Я боюсь прецедента, потому что этим могут воспользоваться не только музеи, например, Гатчина, которая будет обращаться к Павловску и Эрмитажу», — сказал во время совещания директор Государственного исторического музея (ГИМ) Алексей Левыкин. Он также добавил, что может вновь подняться тема западной реституции и появятся требования вернуть так называемое трофейное искусство

Кроме того, эксперты обращали внимание, что изъятие части коллекций противоречит ФЗ-54 («О музейном фонде и музеях») и что создание новой институции потребует больших расходов, предложив направить эти средства на создание новых коллекций.

«Нужно обогащать Российскую Федерацию, закупая в других странах аналогичные произведения», — предложил директор Московского музея современного искусства Василий Церетели.

Ни одного голоса за воссоздание ГМНЗИ в том виде, в котором он был закрыт, так и не прозвучало. Против выступили не только все приглашенные эксперты, в числе которых были директор Музеев Кремля Елена Гагарина, завлабораторией музейного проектирования Института культурологии Алексей Лебедев, директор Государственного института искусствознания Наталия Сиповская, директор Дома-музея А. С. Пушкина Евгений Богатырев.

Директор Государственного Эрмитажа Михаил Пиотровский предложил альтернативное решение: вместо воссоздания ГМНЗИ, по его мнению, следует сделать серию совместных выставок, а также организовать виртуальный музей, в котором будут выставлены все произведения из коллекций меценатов.

«Нужно создать программу выставок по всей России вот этих супервещей. Но для них нужны супермузеи, суперденьги, нужен новый транспорт — эти картины не проедут нашим транспортом, гарантии страхования», — сказал Пиотровский.

По словам Ирины Антоновой, «испуг и ужас какой-то реституции» абсолютно не оправданы, а идея воссоздания ГМНЗИ не является политическим жестом.

«Ну какой же это политический жест? Речь идет о воссоздании великого музея XX века, первого в мире музея современного искусства, созданного раньше нью-йоркского MoMA», — заявила она.

Подробнее:

Питерские фанаты защищают музейные ценности от Минкультуры и кавказских клубов

«У Антоновой есть только один козырь в руках — воля потомков Мамонтова и Щукина, чтобы коллекция была приведена в целостный вид, — прокомментировал «Газете.Ru» источник, знакомый с ситуацией. — Но Пиотровский уже предложил проводить выставки без создания музея, и, скорее всего, Минкультуры склонится именно к этой формулировке». Ни Министерство культуры, ни его глава Владимир Мединский не высказали однозначной поддержки какой-либо позиции.

По мнению Мединского, закрытие ГМНЗИ в 1948 году было большой ошибкой.

«Не надо было ликвидировать этот музей. Но я не уверен и в том, что исправление ошибки не сможет стать еще большей ошибкой: исправление ошибок — вещь очень болезненная и тяжелая», — заявил министр.

Мединский отметил, что у публичности, которая сопровождала дискуссию о воссоздании ГМНЗИ, есть и положительные стороны: россияне узнали о существовании меценатов Щукина и Морозова — людей с «совершенно гениальным творческим чутьем». Кроме того, эта дискуссия увеличила посещаемость и ГМИИ имени Пушкина, и Эрмитажа.

Мнение экспертов Минкультуры будет озвучено на совещании в администрации президента, инициированном советником руководителя государства по вопросам культуры Владимиром Толстым, где также будет рассматриваться вопрос воссоздания ГМНЗИ. Правительство предписало Минкультуры дать ответ до 3 июня, тогда как поручение президента подразумевает решение «проблемы ГМНЗИ» до 15 июня.

Источники:

http://www.newestmuseum.ru/history/gmnzi/
http://archives.colta.ru/docs/21209
http://www.gazeta.ru/culture/2013/05/21/a_5331705.shtml

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector