8 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Что характерно для былин новгородского цикла. Новгородские былины (темы, сюжеты, образы)

Чичеров В.И.: Русское народное творчество
Былины новгородского цикла.

БЫЛИНЫ НОВГОРОДСКОГО ЦИКЛА

Былины новгородского цикла разрабатывают темы общественного и семейного быта. Воинская тематика киевских былин имела общерусское значение. Новгород, почти не знавший татарского ига, не разрабатывал былин с воинской тематикой. Из новгородских былин, как сказано, особенно большое значение имеют былины «Садко» и «Василий Буслаев». К новгородским былинам, по справедливому предположению В. Ф. Миллера, относится также былина о Вольге и Микуле, в которой, помимо характерных для северной Руси географических и бытовых деталей (см. описание поля Микулы, упоминание о соляном вопросе, название Ореховца-Шлиссельбурга и др.), имеется контрастное противопоставление князя-дружинника крестьянину, легко объяснимое в Новгородской Руси, в которой князь был приглашенным со стороны лицом, не имеющим права на землю.

Изображение в былине о Садко купеческих пиров, похвальбы лавками с товарами заключает острые социально-бытовые характеристики. Былина разрабатывает тему чудесного избавления от нищеты. Сам по себе такой мотив мог зародиться только в среде, где недоедание-недопивание было обычным явлением. Сказители в начале былины рисуют Садко нищим гусляром, создателем чудесных песен. Сила его искусства огромна, она способна вызвать отклик в самой природе. Но это искусство новгородским купцам оказалось ненадобно, и Садко не на что было жить, нечем было себя кормить. Садко уходит от купцов на берег Ильмень-озера и своей игрой на гуслях и пением покоряет водную стихию. Сам царь морской поднимается из глуби вод и одаривает гусляра невиданными дарами — «рыбами золотые перья». Нищий гусляр, представитель народного искусства, побеждает именитых купцов.

Былина о Садко построена на показе конфликта бедного гусляра и купцов Новгорода (купцы не зовут Садко на пир; Садко игрой на гуслях восхищает морского царя, получает ог него награду и по его наущению спорит с купцами; Садко выигрывает спор, делается богатым, гордится своим богатством, спорит с купцами повторно). Конфликт разрешается благополучно для Садко до тех пор, пока он борется с отдельными купцами. Как только Садко теряет сознание своей связи с коллективом и приходит к противопоставлению себя всему Великому Новгороду, он проигрывает. Поражение того, кто противопоставляет себя коллективу-народу, неизбежно — такова идея, утверждаемая былиной и определяющая развитие сюжета. Во второй части повествуется, как побежденный Новгородом Садко, покинув родной город, странствует по морям. Былина сочетает мысль о чудесном преодолении социальной несправедливости (богатые купцы — бедный гусляр) с прославлением Новгорода.

Былина о Садко имеет ряд эпизодов, схожих с эпизодами эпоса других народов. Это позволило ее сближать с «Калева- лой» (образ чудесного музыканта Вайнемейнена толковался некоторыми исследователями как параллельный и даже тождественный Садко; морской царь былины истолковывался как переработка водяного бога Ахто карело-финского эпоса). Эпизод опускания Садко в море рассматривался как вариация темы бросания грешника в море, разработанной Библией (история Ионы во чреве китовом) и средневековой литературой (ср. историю о Садоке в старофранцузском романе «Tristan de Leonois»).

Возведение былины о Садко к иностранным источникам и толкование ее как переработки фольклора и литературы других народов глубоко ошибочны. Но самые параллели к былине о Садко должны учитываться, как материал для изучения русского эпоса, помогающий раскрыть его особенности и то общее, что роднит былины с героическим средневековым эпосом других народов.

Столь же замечательным образцом новгородского былевого эпоса являются две былины о Василии Буслаеве — о его молодости («Василий Буслаев и мужики новгородские») и о том, как он ездил молиться («Смерть Василия Буслаева»). Эти былины, отражая быт и социальные взаимоотношения средневекового Новгорода (в них содержатся замечательные бытовые зарисовки, имеющие соответствия в летописных записях — см. Новгородскую летопись и Софийский временник), особенно важны тем, что отразили ранние проблески критицизма и элементов рационализма на Руси.

В былинах о Василии Буслаеве отражено критическое отношение к догмам, утверждаемым церковью и всем строем феодального государства. Самый образ Васьки Буслаева характеризуется отсутствием суеверия, столь типичного для средневековья, и стремлением нарушить установленный строем порядок вещей. О Буслаеве говорят, что он «ни в сон, ни в чох, ни в птичий грай не верует». Отсутствие уважения ко всему, что почиталось как освещенное религией, проявляется во многих поступках Васьки. Так, в пылу боя на мосту через Волхов Васька не задумывается поднять руку на своего «крестного батюшку»; надо припомнить, что крестный предстает перед Васькой в духовном облачении, следовательно, Ваську не останавливает и монашеская одежда. У гроба господня Васька нарушает правила поведения, входя нагим в Иордань-реку. Творил Васька и другие запретные для христианина дела.

Эти характерные черты образа Буслаева всецело объясняются идейной жизнью русского средневековья. Чем больше усиливался идеологический гнет русской церкви, тем рациональнее становилось сознание людей. В условиях господства религиозного мировоззрения он нередко принимал формы «еретических» движений. Таковы были известные на Руси ереси стригольников и жидовствуйпцих. Последние, например, отрицали божественность Иисуса Христа, чудотворность икон и многое другое, что отстаивала каноническая православная церковь как основные элементы христианского вероучения.

Былины о Василии Буслаеве, разумеется, нельзя непосредственно связать с этими «еретическими» направлениями русской общественной мысли. Но эпические песни о нем несомненно отразили обстановку, которая порождала по-разному выражающийся рационализм. Протест Василия Буслаева против установившихся запретов, нарушение им устоев и правил жизни, неверие в поверья и приметы отражали прогрессивные явления общественной жизни средневековой Руси. А. М. Горький справедливо подчеркивал, что образ Буслаева явился специфически русским обобщением общественных явлений и указывал, что в нем отразились некоторые стороны национального русского характера.

Необходимо заметить, что народное творчество отмечает неосознанность протеста Буслаева. Самый протест целиком захватывает героя былины, заставляя его нарушать все правила общежития, совершать также и неразумные действия — всецело ради бесшабашного удальства. Отсюда идет некоторая противоречивость образа, сказывающаяся в том, что Васька, воспринимаемый как явно положительный герой, поступки которого выражают протест против средневекового застоя, против установившихся обычаев, совершает ряд действий, по существу ненужных, ничего не дающих, а иногда противоречащих элементарным правилам поведения (см., например, эпизод с мертвой головой). Василий Буслаев не знает удержу ни в чем; он сам становится жертвой нарушения запретов и в конце концов гибнет.

Былины о Василии Буслаеве, рассказывая о жизни героя в Великом Новгороде, дают замечательные зарисовки быта средневекового города (обычай братчины, кулачные бои и т. п.). Вытопись былины очень точна и полностью подтверждается летописными рассказами (ср. в Новгородских летописях). Сочетание правдиво отображенных идеологических явлений средневековой Руси с точными и яркими зарисовками общественного и семейного быта выделяют былину о Василии Буслаеве как одну из наиболее художественных самобытных эпических песен русского народа.

С новгородскими былинами соприкасается (а быть может, в новгородских землях и была создана) былина о Вавиле и скоморохах. Основание для этого предположения дает то, что скоморошья песенная и былинная традиция живо сохранялась на территории новгородских пятин вплоть до XX в., и былина «Вавила и скоморохи», записанная на р. Пинеге, представляет собой яркий образец этой традиции. Новгород в XV—XVII вв. наряду с Москвой был центром средоточия скоморошьего искусства. Естественно, что преследование скоморохов, гонение на скоморошье искусство, особенно сильное в XVII столетии, в новгородчине проходило также. Скоморохи в грамотах Московской Руси были объявлены слугами дьявола, а их искусство— бесовским Былина о Вавиле и скоморохах как бы отвечает правительству и духовенству и называет искусство скоморохов святым. Эта былина — апология скоморошьего искусства.

Читать еще:  Когда лучше переезжать — благоприятные дни по лунному календарю, приметы и обычаи. Обряды при переезде в новую квартиру или дом — благоприятные дни для смены жилья

В былине царь Собака с сыном, дочерыо и зятем противопоставлены скоморохам, ведущим с собой крестьянина Вавилу. Видеть какое-либо определенное лицо под именем царя Собаки (например, царя Алексея Михайловича, особенно сурово преследовавшего скоморохов) нет достаточных оснований. Скорее всего этот образ надо понимать, как обобщающий эпический образ, противостоящий скоморохам, с которыми, по их призыву,, оставив повседневную работу в поле, идет крестьянин Вавила. Силой своего искусства— песней и игрой — Вавила и скоморохи вызывают огонь, испепеляющий «ипищее царство» царя Собаки. На царство скоморохи сажают Вавилу. Заслуживает внимание и то, что в былине скоморохи, идущие на царя Собаку, названы именами святых Кузьмы и Демьяна — бессребреников (т. е. неимущих), покровителей ремесленников (в основном — кузнецов). О них былина говорит: «Не простые люди-то, святые!».

Былина, противополагая крестьянина Вавилу царю, утверждает победу смерда над правителем-Собакой и законность уничтожения его царства.

Новгородские былины (темы, сюжеты, образы).

Новгородские былины выражали купеческий идеал богатства и роскоши, дух смелых путешествий, предприимчивость, размашистую удаль, отвагу. В этих былинах возвеличен Новгород, их герои — купцы.

Чисто новгородским богатырем является Василий Буслаев. Герой предстает гулякой. Ему посвящены две былины: «Про Василья Буслаева» и «Поездка Василия Буслаева».

Первая былина отразила внутреннюю жизнь независимого Новгорода. Предполагается, что в ней воспроизведена борьба новгородских политических партий.

Рожденный от пожилых и благочестивых родителей, рано оставшийся без отца, Василий легко овладел грамотой и прославился в церковном пении. Однако у него проявилось еще одно качество: необузданное буйство натуры. Вместе с пьяницами он начал допьяна напиваться и уродовать людей. Богатые посадские мужики пожаловались его матери — матерой вдове Амелфе Тимофеевне. Мать стала Василия журить-бранить, но ему это не понравилось. Буслаев набрал себе дружину из таких же молодцов, как и он. Далее изображается побоище, которое в праздник устроила в Новгороде перепившаяся дружина Буслаева. В этой обстановке Василий предложил ударить о велик заклад: если Новгород побьет его с дружиною, то он всякий год будет платить дани-выходы по три тысячи; если же он побьет — то мужики новгородские будут ему платить такую же дань. Договор был подписан, после чего Василий с дружиной прибили. многих до смерте. Богатые мужики новгородские кинулись с дорогими подарками к Амелфе Тимофеевне и стали ее просить унять Василия. С помощью девушки-чернавушки Васька был доставлен на широкий двор, посажен в погреби глубокие и крепко заперт. Между тем дружина продолжала начатый бой, но не могла устоять против целого города и стала слабеть. Тогда девушка-чернавушка взялась помогать дружине Василия — коромыслом прибила уж много до смерте. Затем она освободила Буслаева. Тот схватил ось тележную и побежал по широким новгородским улицам. По пути он натолкнулся на старца-пилигримищ, но и он не смог остановить Василия, который, войдя в задор, ударил старца и убил. Затем Буслаев присоединился к своей дружине: Он дерется-бьется день до вечера. Буслаев победил новгородцев. Посадские мужики покорилися и помирилися, принесли его матери дорогие подарки и обязались платить на всякой год по три тысячи. Василий выиграл пари у Новгорода, как и Садко-купец в одной из былин.

Иной тип героя представляет Садко. В. Г. Белинский писал о нем: «Это уже не богатырь, даже не силач и не удалец в смысле забияки и человека, который никому и ничему не дает спуску; это и не боярин, не дворянин: нет, это сила, удаль и богатырство денежное, это аристократия богатства, приобретенного торговлею, — это купец, это апофеоза купеческого сословия. Садко выражает собою бесконечную удаль; но эта сила и удаль основаны на бесконечных денежных средствах, приобретение которых возможно только в торговой общине».

О Садко известны три сюжета: чудесное обретение богатства, спор с Новгородом и пребывание на дне у морского царя. Обычно два или все три сюжета исполнялись в контаминированном виде, как одна былина (например: «Садко»).

Первый сюжет имеет две версии. По одной купец Садко пришел с Волги и передал от нее привет слезному озеру Ильменю. Ильмень одарил Садко: превратил три погреба выловленной им рыбы в монеты. По другой версии, Садко — бедный гусляр. Его перестали звать на пиры. С горя он играет во гусли яровчаты на берегу Ильмень-озера. Из озера вышел царь водяной и в благо-

благодарность за игру научил Садко, как разбогатеть: Садко должен ударить о залог великий, утверждая, что в Ильмень-озере есть рыба-золотые перья. Ильмень дал в сети три таких рыбины, и Садко сделался богатым купцом.

Второй сюжет также имеет две версии. Раззадорившись на пиру, Садко бьется с Новгородом об заклад, что на свою несметну золоту казну может повыкупить все товары новгородские. По одной версии так и происходит: герой выкупает даже черепки от битых горшков. Согласно другой версии, в Новгород каждый день прибывают все новые товары: то московские, то заморские. Товаров со всего да со бела свету не выкупить; как ни богат Садко, а Новгород богаче.

В третьем сюжете корабли Садко плывут по морю. Дует ветер, но корабли останавливаются. Садко догадывается, что морской царь требует дани. Царю не нужно ни красного золота, ни чистого серебра, ни мелкого скатного жемчуга — он требует живой головы. Трижды брошенный жребий убеждает, что выбор пал на Садко. Герой берет с собой гуселки яровчаты и, оказавшись на морском дне, потешает царя музыкой. От пляски морского царя сколебалосе все сине море, стали разбиваться корабли, начали тонуть люди. Утопающие вознесли мольбы Николе Можайскому — святому покровителю на водах. Он явился к Садко, научил изломать гусли, чтобы остановить пляску морского царя, а также подсказал, как Садко выбраться из синего моря. По некоторым вариантам спасенный Садко возводит соборную церковь в честь Николы.

В образе Садко трудно увидеть реальные исторические черты. Вместе с тем былина подчеркивает его удаль, что верно отражает колорит эпохи. Отважным купцам, преодолевающим водные просторы, покровительствовали божества рек и озер, симпатизировал фантастический морской царь.

Образ новгородского купца-корабельщика естественно вписывается в систему всего русского фольклора. На своих дорогих кораблях приплывает в Киев Соловей Будимирович. На Соколе-корабле плывут по синему морю Илья Муромец и Добрыня Никитич («Илья Муромец на Соколе-корабле»). Сказка «Чудесные дети» в ее самобытной восточнославянской версии также создала яркий образ купцов-корабельщиков, торговых гостей. Этот образ встречается и в других восточнославянских сказках.

Киевская Русь активно пользовалась водными торговыми путями. М. В. Левченко описал устройство судов древнерусского флота. «Ладьи досчатые», вмещавшие от 40 до 60 человек, изготавливали из долбленой колоды, обшивали досками (позже таким же способом строили свои суда запорожцы). Б. А. Рыбаков отметил, что в VIII—X вв. древнерусские флотилии насчитывали до двух тысяч судов

Читать еще:  Темнее черного хэй и инь. Обзор аниме Darker than Black: Kuro no Keiyakusha («Темнее черного»)

Дата добавления: 2015-09-13 ; просмотров: 14 ; Нарушение авторских прав

Былины новгородского цикла, сюжеты и образы

Вне общей циклизации вокруг князя Владимира остались лишь былины новгородского цикла, на что были глубокие причины как в самой истории вечевой республики — так и в том, что русичи новгородские произошли от балтийской ветви поморских славян (венедов). По-видимому, именно в их мифологию уходят истоки былин о Садко (жена из «того мира», магическое умение играть на гуслях и пр. — свидетельства о глубокой древности сюжета). В Новгороде Великом былина подверглась существенной переработке, почти что создалась заново. Были найдены чрезвычайной яркости образные детали, воспроизводящие величие вечевой торговой республики, хотя бы та, что разбогатевший Садко пробует скупить все товары новгородские, но скупить не может. Назавтра же торговые ряды вновь заполняются грудами товаров, привезенных со всего света: «А со всего света товары мне не выкупити! — решает герой. — Пусть же буду не я богат, Садко, гость торговый, а богаче меня Господин Великий Новгород!».

Все это: и неумеренная похвальба, и роскошные палаты бывшего гусляра Садко, и этот грандиозный спор — также воспроизводятся средствами эпического преувеличения, т. е. стиль эпоса не меняется, невзирая на отсутствие в данном случае воинской героики.

Былину о Василии Буслаеве (точнее, две, как и о Садко) исследователи обычно относят к XIV—XV вв., ко времени ушкуйных походов, что ни в коей мере не соотносится с данными сюжета. Легендарный Васька Буслаев, попавший даже в летопись со званием посадника новгородского, по тем же преданиям, жил задолго до татарского нашествия, и собрался он, по былине, совсем не в ушкуйный поход, а на Иордан, присовокупивши при этом: «Смолоду много бито, граблено, под старость надо душа спасать!» А хождения в Святую Землю, неоднократно предпринимавшиеся новгородцами, падают на те же домонгольские XI—XII вв. То есть сложение сюжета произошло в те же «киевские» сроки, что и обработка былин о богатырях Владимирова круга.

Новгород Великий основан в начале VIII столетия и возник как союз трех племен: Словен, продвинувшихся с юга, от дунайской границы (они и возглавили союз, принеся с собою племенное имя «русь» на север); кривичей и славян поморских — эти двигались с Запада, теснимые немцами; и местного чудского племени. Каждое племя создало свой центр, образовавший городской «конец»: Славна — на правом берегу Волхова, где была княжеская резиденция и городской торг; Прусский, или Людин, конец — на левом, где позднее возник Детинец с храмом святой Софии; и Неревский (Чудской) конец — тоже на левом берегу, ниже по течению Волхова (позднее выделились еще два конца: Загородье и Плотники).

Такое происхождение города предопределило затяжную кончанскую борьбу, причем Славна чаще опиралась на «низовских» князей, «Пруссы» — на литовских. И хотя население с течением времени полностью перемешалось, рознь городских концов раздирала Новгородскую республику до самого конца ее существования. По изустной легенде, свергнутый Перун, проплывая по Волхову, бросил на мост свой посох, завещав новгородцам вечно драться тут друг с другом. Во время городских смут обычно собирались два вечевых схода по ту и эту сторону Волхова и дрались или «стояли в оружии» на Волховском мосту.

Освоение новгородцами Севера и Приуралья осуществлялось в основном отдельными дружинами «охочих молодцов», которых тот или иной удачливый предводитель (чаще всего из бояр) набирал по «приговору» веча, а то и сам по себе, «без слова новгородского». Ватаги эти захватывали новые земли, собирали дань, промышляли зверя, основывали укрепленные городки, торговали. Сбор подобной дружины «охочих молодцов» ярко показан в былине о Ваське Буслаеве, где перечислялись, по-видимому, основные эпические герои Великого Новгорода, «вольница новгородская». (Перечень этот, к сожалению, был уже позабыт сказителями.)

Былина о Буслаеве выразительна в том отношении, что на место обычного во всяком эпосе воинского героизма, поединков с внешними врагами, отбивания вражеских ратей и увода красавиц ставит внутренние социальные конфликты вечевой республики, сконцентрированные здесь — по законам былинного жанра — за много веков. Тут и сбор дружин из «охочих молодцов», и бои на мосту Волховском, и «матерые вдовы» — владелицы крупных имуществ (фигура Марфы Борецкой симптоматична именно для Новгорода). Собственно спору двух подобных владетельных боярынь посвящена и третья новгородская былина — «Хотен Блудович».

Василий Буслаев во всей своей бесшабашной и удалой натуре в этом задоре, когда он крушит противников на Волховском мосту, когда вдруг произносит покаянно: «Смолоду много бито, граблено, под старость надо душа спасать»; в последующей богатырской поездке — хождении в Иерусалим, в озорном поведении на Иордане, в последнем своем споре с мертвой головой, спором-гибели (камень, через который скачет Василий — вероятный выход в загробное царство, т. е. конец, уничтожение, подстерегающее в свой час и самого сильного из сильных), — во всем этом Буслаев выработался в такого истинно русского героя, как бы завещанного грядущему (не его ли черты сказались в землепроходцах, покорителях Сибири, вождях казацких походов и восстаний?), что и поныне облик, образ и судьба его волнуют едва ли не более, чем образы древних эпических воинов, не исключая и самого Илью Муромца.

Исторические песни

(+ здесь еще о них http://www.bukinistu.ru/russkaya-literatura-xix-v/russkie-istoricheskie-pesni.html)

Исторические песни без преувеличения являются продолжением эпического творчества народа на новом этапе государственного развития Руси. Все они посвящены различным историческим событиям и лицам и выражают народные интересы и идеалы.

По своему объему они меньше былин. Обычно сюжет исторических песен сводится к одному единственному эпизоду. Персонажи исторических песен – всем известные исторические личности (Иван Грозный, Ермак, Разин, Петр I, Пугачев, Суворов, Александр I, Кутузов), а также представители, так сказать из народа: пушкарь, канонер, солдаты, казаки. Старшие исторические песни XIII–XVI вв. уже немного ближе к былинам наличием четко прослеживаемого развернутого сюжета, а самое главное стилистикой, а младшие – XVIII-XIX вв. начинают испытывать все большее влияние лирических песен и постепенно переходят в солдатские песни лирического звучания. В настоящем разделе сайта публикуется примерно четвертая часть известных науке исторических песен.

Что же касается времени происхождения исторических песен, так среди авторитетных фольклористов существуют серьезные разногласия. Петербургский ученый С. Н. Азбелев утверждает, что подобные песни существовали задолго до образования Древнерусского государства. В своих рассуждениях С. Н. Азбелев опирается в основном на мнение таких авторитетных ученых, как Ф. И. Буслаев, А. Н. Веселовский, В. Ф. Миллер, а также на свидетельства византийских историков. С другой точки зрения (Ю. М. Соколова, Б. Н. Путилова, Ф. М. Селиванова, В. П. Аникина), исторические песни возникли во время монгольского или ордынского нашествия – в середине XIII в.

19.

Это в обобщенном виде.

По своей первоначальной функции, тесной взаимосвязи с исполнением, особенностями тематики. Образов, пространственно-временной характеристики поэтического мира, композиции и стиля в обрядовых песнях, можно выделить особый жанр — игровые песни. Эти песни непосредственно связаны с действием, игрой участников ритуала, они рассказывают о растительном и животном мире природы, на которую, очевидно, таким образом в древности стремился воздействовать человек, желая получить богатый урожай культурных растений, большой приплод от домашних животных и птиц, стараясь обезопасить себя от зверей и птиц, приносивших вред хозяйству. В связи с этим образы игровых песен в корне отличаются от образов других песенных жанров обрядового фольклора. Лишь в этих песнях растения, животные и птицы стали главным предметом изображения. Целенаправленность песен, исполнение, особенности образов, а также своеобразие пространственно-временной характеристики поэтического содержания обусловили повествовательность, многоэпизодность, многочастность их композиции; жанровая природа объясняет отбор худ. Средств и специфику их употребления в песнях.

Читать еще:  Уйгурский музыкально драматический театр открылся. Уйгурский театр музыкальной комедии

Древние песни-действия в процессе эволюции изменились, они обратились к изображению человека. Вместе с тем, вероятно и на их основе, оторвавшись от игрового исполнения, но используя многоэпизодность и повествовательность жанра, образовался новый тип песен – лирический, целью которого стало описание сложных социально-бытовых, семейных и любовных отношений. Однако эти лирические песни, содержание кот.могло и разыгрываться и не разыгрываться в хороводе, отождествлять с игровыми песнями нельзя.

А теперь поподробнее.

Прежде всего должны быть ясно разделены понятия песни игровой и хороводной. В большинстве муз. Изданий они отождествляются. Однако ставить знак равенства между ними нельзя: не каждая игровая песня явл.хороводной и не каждая хороводная-игровой. В хороводах, где собравшиеся ходят кругами, цепью, восьмеркой и др.фигурами, никакой игры нет. Игра – это действие, разыгрывание той или иной сюжетной ситуации. В круговых же хороводах, где такое разыгрывание отсутсвует, зачастую исполнялись песни совершенно неигрового, а повествовательного характера на различные бытовые и семейные темы… то по содержанию, и по композиции эти песни относятся к лирическим и никакого драматургического элемента в себе не содерджат.

Но понятие «хороводная песня» в данном контексте требует уточнения. Вместе с игровыми в хороводах исполнялись и ритуальные, и величальные, и корильные(порицание персонажа-адресата) песни. Игровые песни (древний пласт) близки к заклинательным.

Хороводные и игровые песни генетически восходят к древнейшим обрядам земледельческого календаря, связанным с культом солнца, стремлением человека обеспечить достаток в хозяйстве и благополучие в семье. Многие из этих песен сохранили функциональную связь с обрядовой поэзией календарного и свадебного циклов и находятся как бы на грани обрядовой и необрядовой лирики.

Хоровод- игры-пляски с песнями

Хороводы в основном приурочены к весне и более всего к пасхальной неделе.

Под названием «хороводная» песня в сборниках XVIII-ХХ вв. объединяются следующие группы песен: 1) песни драматизированные, то есть сопровождающиеся коллективным разыгрыванием; 2) песни без разыгрывания, исполняемые при хождении в хороводах; 3) песни, связанные с движением типа прогулочного шага с приплясом; 4) песни типа молодежных припевок любовного и величального характера, исполняемые на зимних посиделках и др.

В народной терминологии, хороводом называют «круг», «улицу», «танок», «карогод».

В широком смысле хоровод означает «весенне-летнее времяпровождение», собрание крестьянской молодежи. «Хоровод был универсальной формой игры (жизни) молодежи, в рамках которого она выполняла свои ритуальные функции в календарных трудовых обрядах коллектива и проводила собственный досуг».

В узком смысле слова, имеющем непосредственное отношение к названию песен, хороводом называют движение по кругу, «цепью», «змейкой», «рядами» и другими «фигурами», то есть он выступает как форма исполнения песен разных жанров (ритуальных, величальных, корильных, лирических, игровых).

Уже собиратель 19 века отмечали неоднородность хороводов и хороводных песен и пытались классифицировать их. (тогда как в теории сохраняется взгляд на хороводные песни как на особый фольклорный жанр) Имеются сведения об исполнении разного типа песен в хороводах (игровые, величальные, лирические).

Итак, хороводы и хороводные песни по их содержанию и функциям можно разделить на игровые и плясовые. «Если в песне имеются действующие лица, игровой сюжет, конкретное действие, то содержание песни разыгрывается в лицах и исполнении с помощью пляски, мимики, жестов создают различные образы и характеры героев. Иногда содержание песни разыгрывается всеми участниками хоровода, изображая птиц, зверей, подражая их движениям, повадкам. Такие хороводы называются игровыми»-хороводные игровые песни.

Иначе говоря, исполнение одних хороводных песен сопровождалось разыгрыванием сюжета (более точно их характеризует название «хороводные игровые» песни), при исполнении других не было обыгрывания сюжетной ситуации. Такой взгляд на хороводные песни нашел отражение в специальных теоретических разработках. Так, В.Е.Гусев пишет: «. те хороводные песни, в исполнении которых присутствует игровой элемент, назовем хороводными-игровыми в отличие от собственно хороводных, где исполнение песен в круговом движении или в танце не сопровождается разыгрыванием какого-нибудь сюжета».

Исследователи отмечают, что в собственно хороводных песнях текст не находит непосредственного отражения в движениях хоровода, они связаны с раскрытием основного образа, а не сюжета песни. К ним можно отнести хороводы типа «плетня», «змейки», «восьмерки», «ткацкие» и некоторые круговые хороводы. По преобладанию в них изобразительного начала хороводы такого типа иногда называют орнаментальными.

Особенностью хороводных игровых песен является их сюжетность. Драматизированное разыгрывание, в основе которого лежит последовательно развивающееся действие, сочетается с различными движениями участников хоровода (по кругу, рядами, иногда с выделением главных действующих лиц). Игра в них «занимает подчиненное положение, существует как иллюстрация текстов».

В хороводных великорусских песнях различают три группы:

а) хороводные наборные (приступ к хороводу.),

с) хороводными разборные или разводные.

Однако, некоторые группы хороводов служат как наборными, так и просто хороводными.; таковы так называемые “заиньки”. Наборные хороводные песни имеют своим содержанием почти исключительно сватанье и брак. Содержание это развивается либо просто, либо в символической форме, обычной в народной песне (песни о «веночке» = «девство», о «девушке, идущей по жердочке» «любящей» и т. д.). По окончании сбора хоровода начинается самое хороводное действо, сопровождаемое песнями, которые известны под именем «игровых».

Игровые песни могут исполняться и вне хоровода, хотя, по мнению В.Я. Проппа: «границы между хороводными и игровыми песнями не всегда можно установить достаточно точно, так как самое ведение хоровода есть род игры». Возможно, поэтому некоторые исследователи объединяют их в рамках жанра хороводных песен.

Тем не менее, песни игровые, разыгрывающиеся вне хоровода, обладают своей спецификой, существуя только в тесной связи с игрой. Драматическая игра, «где действие ограничивается словесно-пластической формой», в отличие от хороводной игры, в которой «действо приобретает словесно-музыкально-хореографическую форму», выполняет по отношению к тексту определяющую роль. Тексты игровых песен не имеют самостоятельного смыслового значения, они ограничиваются перечислением ряда действий, «комментируют» игру. По сравнению с ними тексты игровых хороводных песен полнее, композиционно сложнее. Обратимся, например, к песне о груше:

Уж ты груша, груше зеленая!

Расти, груша, эдака, вот эдака, вот какая!

Какой должна все-тика вырасти груша, судя по тексту, определить нельзя. Но стоит только рассмотреть песнб в контексте исполнения-её смысл сразу же прояснится. Участники хоровода при её пении поднимали руки, что означало, в согласии с текстом, какой должна вырасти груша, а именно высокой.

Источники:

http://drevne-rus-lit.niv.ru/drevne-rus-lit/chicherov-russkoe-narodnoe-tvorchestvo/byliny-novgorodskogo-cikla.htm
http://lektsii.com/3-60324.html
http://infopedia.su/9x439d.html

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector