7 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Адельберт шамиссо — удивительная история петера шлемиля. Чудесная история Петера Шлемиля» А.фон Шамиссо как позднеромантическая волшебная повесть

Удивительная история Петера Шлемиля

В 1813 году Адельберту фон Шамиссо попала в руки тетрадь — дневник его друга, Петера Шлемеля. Его принёс рано утром странный человек с длинной седой бородой, одетый в изношенную чёрную венгерку. Вот его содержание.

После долгого плавания я прибыл в Гамбург с письмом для господина Томаса Джона от его брата. Гости господина Джона, среди которых была прекрасная Фани, не замечали меня. Точно также они не замечали длинного костлявого человека в летах, облачённого в серый шёлковый редингот, который тоже был в числе гостей. Чтобы услужить господам, этот человек один за другим вынимал из кармана предметы, которые никак не могли там поместиться, — подзорную трубу, турецкий ковёр, палатку и даже трёх верховых лошадей. Гости же словно не находили в этом ничего чудесного. В бледном лице этого человека было что-то такое жуткое, что я не выдержал и решил незаметно удалиться.

Как же я перетрусил, когда увидел, что человек в сером догнал меня. Он учтиво заговорил со мной и предложил любое из имеющихся у него сказочных сокровищ — корень мандрагоры, пфенниги-перевёртыши, скатерть-самобранку, волшебный кошелёк Фортунатто — обменять на мою собственную тень. Как ни велик был мой страх, при мысли о богатстве я забыл обо всем и выбрал волшебный кошелёк. Незнакомец осторожно скатал мою тень, спрятал её в свой бездонный карман и быстро удалился.

Вскоре я начал жалеть о содеянном. Оказалось, что без тени нельзя показаться на улице — все замечали её отсутствие Во мне начало пробуждаться сознание того, что, хотя золото ценится на земле гораздо дороже, чем заслуги и добродетель, тень уважают ещё больше, чем золото. Я снял в самой дорогой гостинице номер, выходящий окнами на север. Для ухода за своей особой я нанял человека по имени Бендель. После этого я решил ещё раз проверить общественное мнение и вышел на улицу в лунную ночь. Из-за отсутствия тени, мужчины смотрели на меня с презрением, а женщины — с жалостью. Многие прохожие просто отворачиваются от меня.

Утром я решил во что бы то ни стало найти человека в сером. Я точно описал его Бенделю и указал место, где я с ним встретился. Но в доме господина Джона его никто не помнил и не знал. В тот же день Бендель встретил его у порога гостиницы, но не узнал. Человек в сером попросил передать мне, что сейчас он отправляется за море. Ровно через год он разыщет меня, и тогда мы сможем заключить более выгодную сделку. Я попытался перехватить его в гавани, но серый человек исчез, как тень.

Я признался слуге, что лишился своей тени, и люди презирают меня. Бендель винил в моём несчастье себя, ведь это он упустил человека в сером. Он поклялся, что никогда не покинет меня. Я был убеждён, что им руководит не корыстолюбие. С тех пор я вновь решился бывать на людях и начал играть известную роль в свете. Бенделю с удивительной ловкостью удавалось скрыть отсутствие тени. Как человек очень богатый, я мог позволить себе всяческие чудачества и капризы. Я уже спокойно ждал посещения, обещанного загадочным незнакомцем через год.

Вскоре на меня обратила внимание красавица Фани. Это льстило моему тщеславию, и я следовал за ней, прячась от света. Я любил только умом и не мог полюбить сердцем. Этот тривиальный роман закончился неожиданно. Одной лунной ночью Фани увидела, что у меня нет тени и лишилась чувств. Я спешно покинул город, взяв с собой двоих слуг: верного Бенделя и проныру по имени Раскал, который ни о чём не подозревал. Мы безостановочно пересекли границу и горы. Перевалив на другую сторону хребта, я согласился остановиться отдохнуть на водах, в уединённом местечке.

Я послал вперёд Бенделя, поручив подыскать подходящий дом. Приблизительно за час пути от места назначения нам преградила дорогу празднично разодетая толпа — это местные жители устроили мне торжественную встречу. Тогда я в первый раз увидел девушку, прекрасную, как ангел. Позже я узнал, что меня приняли за прусского короля, путешествующего по стране под именем графа. С этих пор я стал графом Петером. Вечером я с помощью слуг устроил пышное празднество, где снова увидел её. Она оказалась дочерью главного лесничего по имени Минна.

Своей поистине королевской расточительностью и роскошью я подчинил себе все, однако у себя дома я жил очень скромно и уединённо. Никто, кроме Бенделя, не смел входить днём в мои покои. Гостей я принимал только по вечерам. Самым заветным в жизни была для меня моя любовь. Минна была доброй, кроткой девушкой, достойной любви. Я овладел всеми ее помыслами. Она тоже самозабвенно любила меня, но мы не могли быть вместе из-за моего проклятия. Я высчитал день встречи с человеком в сером и ждал его с нетерпением и страхом.

Я признался Минне, что я не граф, а просто богатый и несчастный человек, но всей правды так и не сказал. Я объявил лесничему, что намерен первого числа следующего месяца просить руки его дочери, потому что со дня на день я ожидал визита человека в сером. Наконец роковой день настал, но незнакомец в сером так и не появился.

Читать еще:  День балалайки международный праздник музыкантов народников. История и традиции праздника

На следующий день ко мне явился Раскал, заявил, что не может служить человеку без тени и потребовал расчёт. По городку поползли слухи о том, что у меня нет тени. Я решил вернуть слово Минне. Оказалось, что девушка уже давно разгадала мою тайну, а главному лесничему стало известно моё настоящее имя. Он дал мне три дня на то, чтобы обзавестись тенью, иначе Минна станет женой другого.

Я побрёл прочь. Через некоторое время я очутился на залитой солнцем поляне и почувствовал, как кто-то схватил меня за рукав. Обернувшись, я увидел человека в сером. Он сообщил, что меня выдал Раскал, и теперь сам сватается к Минне, в чём ему помогают наворованное у меня золото. Незнакомец пообещал вернуть мне тень, расправиться с Раскалом, и даже оставить у меня волшебный кошелёк. Взамен он потребовал мою душу после смерти.

Я наотрез отказался. Тогда он достал мою бедную тень и разложил её перед собой. В это время на поляне появился Бендель. Он решил силой отнять у незнакомца мою тень, и начал беспощадно лупить его дубиной. Незнакомец молча повернулся и пошёл прочь, ускоряя шаг, уводя за собой и мою тень, и моего верного слугу. Я снова остался один со своим горем. Я не хотел возвращаться к людям, и прожил три дня в лесу, как пугливый зверь.

Утром четвёртого дня я увидел тень без хозяина. Подумав, что она сбежала от своего хозяина, я решил поймать её и взять себе. Я догнал тень и обнаружил, что хозяин у неё всё-таки был. Этот человек нёс гнездо-невидимку, и поэтому была видна только его тень. Я отнял у него гнездо-невидимку. Оно дало мне возможность появиться среди людей.

Невидимый, я пошёл к дому Минны. В саду возле её дома я обнаружил, что человек в сером, одев шапку-невидимку, всё это время следовал за мной. Он снова начал искушать меня, вертя в руках пергамент с договором. В сад вышла Минна вся в слезах. Отец начал уговаривать её выйти замуж за Раскала — очень богатого человека с безупречной тенью. «Я поступлю так, как тебе, отец, будет угодно» — тихо сказала Минна. В это время явился Раскал, и девушка лишилась чувств. Человек в сером быстро оцарапал мне ладонь, и сунул в руку перо. От душевного напряжения и надрыва физических сил я впал в глубокое забытьё, так и не подписав договор.

Я очнулся поздним вечером. Сад был полон гостей. Из их разговоров я узнал, что сегодня утром состоялась свадьба Раскала и Минны. Я поспешил прочь из сада, а мой мучитель не отставал от меня ни на шаг. Он твердил, что моя тень будет всюду таскать его за мной. Мы будем неразлучны, пока я не подпишу договор.

Тайком я пробрался к своему дому и обнаружил его разорённым чернью, которую науськал Раскал. Там я встретил верного Бенделя. Он сообщил, что местная полиция запретила мне как лицу неблагонадёжному пребывание в городе и приказала в двадцать четыре часа покинуть его пределы. Бендель хотел ехать со мной, но я не хотел подвергать его такому испытанию и остался глух к его уговорам и мольбам. Я попрощался с ним, вскочил в седло и покинул место, где похоронил свою жизнь.

По дороге ко мне присоединился пешеход, в котором я вскоре с ужасом узнал человека в сером. Он предложил одолжить мне мою тень на то время, пока мы путешествуем вместе, и я нехотя согласился. Комфорт и роскошь снова били к моим услугам — ведь я был богатым человеком с тенью. Человек в сером выдавал себя за моего камердинера и ни на шаг не отходил от меня. Он был убеждён, что рано или поздно я подпишу договор. Я твёрдо решил не делать этого.

В один прекрасный день я решил расстаться с незнакомцем раз и навсегда. Он скатал мою тень и снова засунул её в карман, а потом сообщил, что я всегда могу позвать его, звякнув золотом в волшебном кошельке. Я спросил, давал ли ему расписку господин Джон. Человек в сером усмехнулся и достал господина Джона из своего кармана. Я ужаснулся и выбросил кошелёк в пропасть. Незнакомец мрачно поднялся с места и исчез.

Я остался без тени и без денег, но с души у меня свалилось тяжёлое бремя. Я был бы счастлив, если бы не потерял любовь по своей вине. С печалью в сердце продолжал я свой путь. Я потерял охоту встречаться с людьми и углубился в самую чащу леса, выходя из него только для того, чтобы переночевать в какой-нибудь деревне. Я держал путь на горные рудники, где рассчитывал наняться на работу под землёй.

Сапоги мои износились, и мне пришлось купить поношенные — на новые не было денег. Вскоре я сбился с пути. Минуту назад я шагал по лесу, и вдруг очутился среди диких холодных скал. Лютый мороз заставил меня ускорить шаг, и вскоре я оказался на ледяном берегу какого-то океана. Я пробежал несколько минут и остановился среди рисовых полей и тутовых деревьев. Теперь я зашагал размеренно, и перед моими глазами замелькали леса, степи, горы и пустыни. Сомнения быть не могло: на ногах у меня были семимильные сапоги.

Читать еще:  Да победит сильнейший по латыни. Цитаты, фразы на латыни о любви для тату - Tattoo Today

Теперь целью моей жизни стала наука. С этой поры я с неугасимым усердием трудился, стремясь передать другим то, что видел своим внутренним оком. Земля была для меня садом. Для жилья я выбрал себе самую скрытую пещеру, и продолжал свои странствия по миру, старательно исследуя его.

Во время своих скитаний я сильно заболел. Лихорадка сжигала меня, я потерял сознание и очнулся в просторной и красивой палате. На стене, в ногах кровати, на чёрной мраморной доске большими золотыми буквами было написано моё имя: Петер Шлемиль. Я слушал, как кто-то громко что-то читает, как упоминается моё имя, но смысл уловить не мог. К моей кровати подошёл приветливый господин с очень красивой дамой в чёрном платье. Их облик был мне знаком, но припомнить, кто это, я не мог.

Прошло некоторое время. Место, где я лежал, называлось «Шлемиум». То, что читалось, было напоминанием молиться за Петера Шлемиля, как за основателя данного учреждения.. Приветливый господин оказался Бенделем, а красивая дама — Минной. Из-за длинной бороды меня приняли за еврея. Я поправлялся, никем не узнанный. Впоследствии я узнал, что нахожусь в родном городке Бенделя, который основал эту клинику на остаток моих проклятых денег. Минна овдовела. Её родителей уже не было в живых. Она вела жизнь богобоязненной вдовы и занималась благотворительностью.

Я ушёл оттуда, так и не открывшись моим друзьям, и вернулся к своим прежним занятиям. Мои силы идут на убыль, но я утешаюсь тем, что потратил их не зря и для определённой цели. Тебе, любезный Шамиссо, я завещаю удивительную историю своей жизни, чтобы она могла послужить людям полезным уроком.

Адельберт шамиссо — удивительная история петера шлемиля. Чудесная история Петера Шлемиля» А.фон Шамиссо как позднеромантическая волшебная повесть

Юлиусу Эдуарду Гитцингу от Адельберта фон Шамиссо

Ты, Эдуард, не забываешь никого; ты, конечно, еще помнишь некоего Петера Шлемиля,[1] которого в прежние годы не раз встречал у меня, — такой долговязый малый, слывший растяпой, потому что был неповоротлив, и лентяем, потому что был нерасторопен. Мне он нравился. Ты, конечно, не забыл, как однажды в наш «зеленый» период[2] он, увильнул от бывших у нас в ходу стихотворных опытов: я взял его с собой на очередное поэтическое чаепитие, а он заснул, не дождавшись чтения, пока сонеты еще только сочинялись. Мне вспоминается также, как ты сострил на его счет. Ты уже раньше видел его, не знаю где и когда, в старой черной венгерке, в которой он был и на этот раз. И ты сказал:

«Этот малый мог бы почесть себя счастливцем, будь его душа хоть наполовину такой же бессмертной, как его куртка». Вот ведь какого неважного мнения все вы были о нем. Мне же он нравился.

От этого-то самого Шлемиля, которого я потерял из виду много лет назад, и досталась мне тетрадь, кою я доверяю теперь тебе. Лишь тебе, Эдуард, моему второму «я», от которого у меня нет секретов. Доверяю я ее лишь тебе и, само собой разумеется, нашему Фуке,[3] также занявшему прочное место в моем сердце, но ему только как другу, не как поэту. Вы поймете, сколь неприятно мне было бы, если бы исповедь честного человека, положившегося на мою дружбу и порядочность, была высмеяна в литературном произведении и даже если бы вообще отнеслись без должного благоговения, как к неостроумной шутке, к тому, с чем нельзя и не должно шутить. Правда, надо сознаться, мне жаль, что эта история, вышедшая из-под пера доброго малого Шлемиля, звучит нелепо, что она не передана со всею силою заключенного в ней комизма умелым мастером. Что бы сделал из нее Жан-Поль![4] Кроме всего прочего, любезный друг, в ней, возможно, упоминаются и ныне здравствующие люди;[5] это тоже надо принять во внимание.

Еще несколько слов о том, как попали ко мне эти листки. Я получил их вчера рано утром, только-только проснувшись, — странного вида человек с длинной седой бородой, одетый в изношенную черную венгерку, с ботанизиркой через плечо и, несмотря на сырую дождливую погоду, в туфлях поверх сапог, справился обо мне и оставил эту тетрадь. Он сказал, что прибыл из Берлина.

Аделъберт фон Шамиссо

27 сентября 1813 г.

Р. S. Прилагаю набросок, сделанный искусником Леопольдом,[6] который как раз стоял у окна и был поражен необычайным явлением. Узнав, что я дорожу рисунком, он охотно подарил его мне.

Удивительная история Петера Шлемиля»

«Чудесная история Петера Шлемиля». Литературное наследие Шамиссо невелико. Лучшее из него — «Чудесная история Петера Шлемиля» и стихотворения.

В своей повести-сказке Шамиссо рассказывает историю человека, продавшего за кошелек, в котором никогда не иссякают деньги, свою тень. Отсутствие тени, которое сразу же замечают все окружающие, исключает Петера Шлемиля из общества других людей; все его отчаянные попытки добиться положения в этом обществе и личного счастья терпят крушение, и Шлемиль находит некоторое удовлетворение лишь в общении с природой — в занятиях естественными науками.

В этой повести, таким образом, — обычная романтическая ситуация: человек, не находящий себе места в обществе, непохожий на окружающих, т. е. ситуация байроновского Чайльд Гарольда и Рене Шатобриана, Штернбальда Тика и Иоганна Крейслера Гофмана. Но вместе с тем ситуация повести Шамиссо отличается от всех других вариантов своей иронией над романтическим одиночеством героя, над романтической асоциальностью.

Шлемиль, лишившись тени, находится в трагикомическом положении: ведь он лишился чего-то, казалось бы, не имеющего никакого значения, никакой ценности.

Читать еще:  Интересные факты из жизни бианки. Биография Бианки: детские годы, литературная деятельность и личная жизнь

«Ценность» тени заключается лишь в том, что она делает ее обладателя похожим на всех остальных людей, причем возникает вопрос, такая ли уж большая честь — походить на мошенника Раскаля и самодовольного богача Джона.

Шлемиль страдает от загадочной нелепости своей потери, страдает от людей, которые не могут представить себе человека без тени и относятся с ужасом или презрением, не лишенным изрядной доли комизма, к бедному Шлемилю.

В своем несчастии Шлемиль комичен, и вместе с тем последствия этого несчастья достаточно трагичны для него.

Иронизируя над романтической «исключительностью» своего героя, Шамиссо вместе с тем полон грустного сочувствия к нему. Для Шамиссо асоциальность не является ни нормой, как для Фридриха Шлегеля в 90-х годах, ни абсолютной трагедией бытия, как для Гофмана. Оставаясь еще в пределах романтических представлений, т. е. не зная ни выхода для своего героя из романтического одиночества, ни социально-исторического объяснения этому одиночеству, Шамиссо, однако, своим сочувственно-ироническим отношением к нему намечает путь преодоления романтизма, приводящий писателя к стихотворениям конца 20— 30-х годов, в которых ясно обнаруживается его отход от романтизма.

Сочетание большой жизненной конкретности и фантастики в повести Шамиссо напоминает творческую манеру Гофмана. Но если у Гофмана это сочетание в конечном счете было призвано продемонстрировать извечную разъединенность мира реального и мира идеального, то у Шамиссо фантастическое является лишь символическим выражением некоторых сторон самой действительности. Лирика Шамиссо конца 20-х — начала 30-х годов. Первое отдельное издание стихотворений Шамиссо вышло в 1831 году.

Стихотворения Шамиссо продолжал писать и в 30-х годах.

В своих стихотворениях конца 20-х — начала 30-х годов Шамиссо под влиянием пробуждения революционно-демократического движения накануне революции 1830 года во Франции и в начале 30-х годов в Германии отходит от романтизма.

Впервые в истории немецкой лирики XIX века социальная и политическая темы были так широко представлены, как это было в лирике Шамиссо (если не считать стихотворений Гейне этих же лет).

Шамиссо в своих стихах обращается к повседневной жизни, к теме семьи, которой не знала до него немецкая романтическая лирика (циклы «Любовь и жизнь женщины», 1830; «Песни и картины жизни», «Аист», 1832), к теме социально-униженных («Нищий и его собака», 1829; «Молитва вдовы», 1831; «Старая прачка», 1833; «Вторая песнь о старой прачке», 1838), к теме освободительной борьбы и к героям этой борьбы (стихотворения, посвященные борьбе греков за свободу, «Войнаровский», «Бестужев»).

Стихотворение «Старая прачка» — одно из лучших социальных стихотворений Шамиссо. Поэт с уважением и симпатией рисует жизненный подвиг самоотверженной труженицы, всю свою жизнь отдавшей заботе о муже и детях и скопившей к концу жизни лишь на саван себе. В заключительной строке стихотворения поэт говорит о том, что он хотел бы закончить свои дни с таким же сознанием выполненного долга, как эта старая прачка.

Стихотворения «Войнаровский» и «Бестужев» (Шамиссо объединил их под общим заголовком «Изгнанники») относятся к широко представленному в творчестве Шамиссо жанру лирико-эпических стихотворений. В первом из них Шамиссо свободно пересказывает поэму Рылеева «Войнаровский». Во втором он с сочувствием рисует образ борца за свободу декабриста Бестужева, друга Рылеева, сосланного в Якутск.

Социально-политические взгляды Шамиссо ярко выражены в одном из наиболее известных его стихотворений «Замок Бонкур» (1827). В этом стихотворении он, вспоминая о родовом замке своей семьи, благословляет крестьянина, плуг которого пашет ту землю, на которой стоял замок.

Помимо пересказа поэмы Рылеева, об интересе Шамиссо к русской литературе свидетельствует также перевод стихотворения Пушкина «Ворон к ворону летит. », являющегося в свою очередь обработкой шотландской народной песни. Шамиссо сделал свой перевод по подстрочнику, который составил для него знавший русский язык Варнгаген фон Энзе.

К политическим порядкам периода Реставрации Шамиссо относился резко отрицательно, находясь на буржуазно-демократических позициях.

Некоторые черты, например изображение жанровых сценок из повседневной жизни, сближают лирику Шамиссо с лирикой Беранже. Шамиссо высоко ценил Беранже, прежде всего за народность его творчества, и переводил его.

В своих стихах Шамиссо, идя по стопам романтиков, охотно обращается к миру народной песни, к народным легендам, сказаниям и к анекдоту.

Творческое использование фольклора сообщает стихам Шамиссо простоту, популярность, поэтичность и юмор.

В последние годы жизни Шамиссо издавал «Немецкий Альманах муз». Его соредактором был Густав Шваб, поэт, принадлежавший к так называемой швабской школе — эпигонской романтической школе. В «Альманахе муз» печатались наряду с поэтами-романтиками — Уландом, Ю. Кернером, Эйхендорфом и другими — также и поэты, отошедшие от романтизма; в «Альманахе муз», между прочим, начал печататься Ф. Фрейлиграт, ставший одним из известных представителей революционно-демократической поэзии 40-х годов. В этот период многое уже отделяло Шамиссо от поэтов-романтиков; это проявилось в следующем эпизоде. Шамиссо захотел в «Альманахе» на 1837 год поместить портрет Гейне, которого он лично знал и очень высоко ценил как поэта. Стоявшие на консервативно-эпигонских позициях поэты швабской школы, о которых Гейне резко отрицательно отозвался в своем произведении «Романтическая школа», запротестовали и забрали из «Альманаха» свои стихи.

Литературная деятельность Шамиссо уже выходит за пределы романтизма. Начав как романтик, Шамиссо, подобно Гейне, в период оживления революционно-демократического движения переходит на реалистические и демократические позиции в отличие от других поэтов-романтиков — Тика, Эйхендорфа, которые и в этот период продолжали оставаться на консервативных романтических позициях и творчество которых постепенно теряло свое значение.

studopedia.org — Студопедия.Орг — 2014-2020 год. Студопедия не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования (0.002 с) .

Источники:

http://briefly.ru/shamisso/udivitelnaja_istorija_petera_shlemilja/
http://www.litmir.me/br/?b=72166&p=1
http://studopedia.org/8-65291.html

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector